— Да, — говорил Семен, — он на тебя лютый, не дай боже, увидит! — Но нетерпеливое желание показать мне плоды своих трудов брало у Рущака верх над осторожностью. — Да ничего! — подмигнул он. — Мы не дорогой, а тропкой, через поток. Не отвык еще по жердочке переходить?
…На ферму мы добрались затемно. Скотники узнавали меня, подходили, здоровались.
— Смотрите же, Матлаху ни слова! — предупреждал их Семен.
— Сами, что ли, не понимаем! — обижались те.
Семен зажег фонарь и повел меня к коровнику. Но раньше чем войти, подозвал старика скотника и наказал ему:
— Если сам явится, смотрите, деду, не зевайте, а бегите сразу до нас.
— Добре, — крякнул дед, — я покараулю.
— Что, разве Матлах и ночью приезжает? — спросил я Семена.
— У него, черта, горячие уголья под задом. Носится!
Но как только мы переступили порог коровника, Матлах был забыт. Семен водил меня от стойла к стойлу, называя по кличке коров.