— Впереди.
Мы шли гуськом по крутой, каменистой и скользкой от выпавшей росы тропинке. Она вела нас все время в гору по густому лесу. Иногда мы останавливались, прислушивались и снова шли.
Но вот лес постепенно стал редеть. Это чувствовалось по легким и едва уловимым токам воздуха. Мы вышли на поляну. Она занимала всю вершину горы. Слева, недалеко от тропы, виднелась колыба лесорубов, в которой горел костер.
Идущий впереди Горуля свистнул протяжно и тонко. Ему ответили тоже свистом, но уже коротким и резким. Вскоре к нам подошли объездчик Гевизи и Куртинец. Они стали тихо о чем-то совещаться. Я стоял в стороне и ничего не слышал.
— Дальше вам не следует идти, — подозвал меня Куртинец. — Побудьте до рассвета здесь, в колыбе. — И, обернувшись, позвал: — Юрку!
От небольшой группы лесорубов отделился и подошел к нам рослый хлопец в накинутой на плечи куртке.
— Надо тебе приютить у себя в колыбе человека, — сказал ему Куртинец. — Утром за ним зайдет Гевизи.
— Добро, — ответил лесоруб и шагнул в сторону.
Наступила минута прощания с Горулей. Разыскав друг друга в темноте, мы безмолвно обнялись.
— Всего тебе доброго, сынку, — сказал Горуля, гладя мою руку. — Пойду!