— Ружана!.. Илько! — крикнул я беззвучно и, перемахнув через плетень примыкающего к маленькому домику сада, вне себя от радости бросился вперед. Но, пробежав несколько метров, почувствовал, что силы изменяют мне, что я сейчас упаду, и, чтобы не упасть, ухватился с разбегу за ветки низкорослой старой яблони.
Дыхание мое было прерывистое, кровь билась в висках с такой силой, что казалось, еще немного — и, не выдержав ее ударов, разорвутся сосуды. Но я продолжал стоять, оттянув книзу ветки, и смотрел, смотрел не отрываясь от белого дымка над крышей. Ни окон, ни калитки не было видно, только крыша, труба и этот ленивый дымок.
— Что вы здесь делаете? — послышался позади испуганный шепот.
Я даже не обернулся.
— Там мой дом… Я иду домой…
— Туда нельзя, пане, — снова послышался шепот. — Видите, граница.
И только теперь я увидел, что впереди, в двадцати метрах от меня, разделяя сад, тянулась проклятая колючая проволока.
— Нет, нет, — быстро проговорил я, — не может этого быть… Там мой дом… Смотрите, справа на горе видна его крыша…
И повернулся к стоявшему позади меня человеку. Это был почтальон Мучичка.
— Пане инженер! — с изумлением воскликнул он. — Боже мой, я вас с трудом узнаю! Что с вами?.. Почему вы здесь, а не в Ужгороде?