Люди жили теперь замкнуто, избегали бывать друг у друга, чтобы не привлечь внимания полиции. И только нечто необычное могло заставить Лобани прийти к нам в такой поздний час.
— Ничего плохого не случилось, пане Белинец, — предупредил он с порога. — Так что не принимайте меня за вестника беды. Просто захотелось вас повидать, — сказал он, усаживаясь на пустой ящик. — Что слыхать нового?
— Какие теперь могут быть новости! — безнадежно махнул я рукой.
— Вы так думаете? — улыбнулся старик.
— Известия о Польше?
— Неужели вы здесь собираетесь беседовать? — вмешалась Ружана. — Пройдемте в дом.
— Тут довольно уютно, — обвел взглядом теплицу Лобани. — Посидим лучше здесь. — Он продолжал разговор: — Вы спросили, что в Польше?
— Да. Но что может быть нового в Польше? Еще неделя, две — и Гитлер захватит ее полностью. Одной храбрости солдат недостаточно, надо еще иметь во главе армии достойных людей, а не предателей.
— Вы правы. Предателей там хоть отбавляй.
— Но, говоря так, Лобани думал о другом. Я это чувствовал и выжидательно смотрел на него.