— Пока ничего, — отвечал я.
Одни, выслушав мой ответ, отходили молча, а другие, потоптавшись, не выдерживали:
— Эх, надо было бы, пане, один бог знает, как то надо…
А я чаще, чем когда-либо, думал теперь о Горуле и Куртинце. Как не хватало мне сейчас этих людей! Горуля далеко. А Куртинец?.. Может быть, ему удалось бежать или и он замучен, как сотни его товарищей, в застенках и концентрационных лагерях? Но в душе у меня жила какая-то странная уверенность, что Куртинец жив, что он здесь, в нашем крае.
Мысль разыскать Олексу стала все настойчивей преследовать меня. Наконец я принял решение… Но как осуществить его в это страшное время, когда люди избегали встреч даже со своими близкими друзьями, а малейшее неосторожное слово грозило непоправимой бедой? И все же я решил начать поиски.
Терпеливо, настойчиво, будто ощупью во мраке, я стал нащупывать пути к тому, чтобы узнать что-нибудь о людях, которые были близки с Куртинцом, но — увы! — мне не удавалось напасть на след ни одного из них. Иногда почему-то мерещилось, что старик Лобани мог бы мне тут помочь. Но Лобани уехал из Ужгорода, и я потерял всякую связь с ним. И вот, когда казалось, что все мои попытки напрасны, я вдруг вспомнил лесного объездчика Имре Гевизи, в сторожке которого последний раз виделся с Горулей. Гевизи продолжал свою службу, но уже не на Ужанщине, а в долинном притиссянском лесничестве, недалеко от того места, куда я ездил выплачивать деньги сплавщикам. Он был единственным не исчезнувшим с моего горизонта человеком, связанным в моей памяти с именами Горули и Куртинца. Я решил при первом же удобном случае повидаться с ним.
Объездчик вначале принял меня приветливо, но едва только я осторожно намекнул на цель моего приезда, как он забеспокоился и стал уверять, что ничего и никого не знает, а то, что раньше знал, — так сейчас не такое время, чтобы ему, венгру, вспоминать об этом. Его дело — лес, а до остального он не касается, и господину инженеру лучше тоже забыть, что он когда-то видел в сторожке под Ужом.
Объездчик явно тяготился моим присутствием, и я заторопился уйти.
Гевизи не стал удерживать меня, но вышел со мной, чтобы проводить через кукурузное поле.
— Ах, господин инженер, — сетовал он дорогой, отклоняя нависшие над тропой листья кукурузы, — как легко ни за что ни про что пропасть человеку! Ну мало ли чего взбредет кому в голову, а ты за это отвечай!