— Пять лет… А мои уже настоящие легини…
— Видитесь с ними? — спросил я осторожно.
— Изредка их вижу, а они меня — нет, — грустно ответил Куртинец. — Приходится так… Тяжело, конечно, но Анне еще тяжелее. Они и не знают, что мы здесь. Живут у дальних родственников Анны, под другой фамилией… Ну, кажется, теперь уж недолго…
Он с удовольствием выпил крепкий кофе, который я ему принес, и, вытерев платком губы, стал расспрашивать о настроениях в городе.
Мой рассказ ему, видимо, понравился.
— Это очень хорошо, что оккупанты и их прислужники все сильнее нервничают. Надо, чтобы они и совсем голову потеряли.
В восемь часов утра под видом водопроводчика пришел Верный, а с ним Горуля.
Не помня себя от радости, мы бросились друг к другу в объятья, забыв на какое-то мгновение, кто мы, где мы, что окружает нас. Это был неожиданный праздник, такой, какие редко выпадают в жизни.
— Тише вы, тише! — беспокойно ходил вокруг нас Верный. — Тише, вам говорят! — Но когда из комнаты к нам в переднюю вбежала Ружана, Верный безнадежно махнул рукой и отошел к стоявшему в стороне Куртинцу.
— Иванку, Иванку, — шептал Горуля и гладил меня, как маленького, по голове, — вот мы и опять вместе!