Я вернулся в вагон и сел на свое место у окна.
— Как же так, — недоумевая, вполголоса рассуждал сидевший позади меня селянин с замотанной в холстину пилой, — казнили человека в Будапеште, а теперь опять ищут его!
— Не казнили, — ответил сосед. — Не удалось. Пришли, кажут, за ним, чтобы на казнь вести, а его и нема!
Поезд задержали надолго и отправили только в сумерки.
Когда мы отъехали несколько километров от Воловца, состав замедлил ход. В вагон вошли два жандарма и, встав у дверей, приказали:
— В окна не смотреть! Отвернуться! Живо!
И в этот момент я заметил, что в вагоне стало светлее, а еще немного — и на стенах, на лицах людей появились малиновые отблески огня: что-то горело по обеим сторонам дороги.
— Ох, и светло! — шепнул кто-то позади меня.
— Ничего! — согласился другой. — Будет светлее! Самый свет, он еще впереди!..
И осенью сорок четвертого года мы увидели зарницы этого приближающегося к нам света.