— Извините, если не во-время, — улыбаясь, произнес он. — Гончаров Александр Игнатьевич. Меня к вам товарищ Шумкин направил, общий наш приятель.
Он стоит рядом со мной, склонившись над старым географическим атласом, агроном, председатель колхоза с далекой Кубани, смуглый немолодой человек с седыми висками.
Неловкость и скованность первых минут уже давно прошли, и даже кажется, что их не было вовсе.
— Вот Кубань! — говорит Гончаров. — От моря на юге — до степей придонья на севере.
— Велика!
— Да, не маленькая… Здесь наш район, а где-то тут, в межгорье, моя станица, — палец Гончарова останавливается над условной точкой, и странная, едва заметная тень пробегает по лицу моего гостя.
Он опускается в кресло и молчит некоторое время.
Потом отпивает из стакана глоток золотистого вина, которое принесла нам в кувшине Ружана.
— А знаете, Иван Осипович, — говорит он, — я ведь давно подумывал о Карпатах, еще когда сельскохозяйственный институт кончал.
— Что же, — улыбаюсь я, — говорят, что у каждого человека с детства появляется мечта о какой-нибудь далекой, не ведомой ему стране.