— Больше этого не должно повторяться, — мягко произнес Луканич и подтолкнул меня к Ковачу. — Протяните друг другу руки.
Я сделал это с большой неохотой, через силу и только ради Луканича.
Набежала ватага гимназистов, окружила профессора.
— Знаешь что, Василю, — шепнул я Чонке, — пойдем провожать его домой.
— Ха, — усмехнулся Василь, — опоздал! Это мы до тебя решили.
Провожать Луканича отправилась большая группа учеников. Мы заняли всю ширину тротуара. Встречные уступали нам дорогу.
— Напрасно вы это, господа, — добродушно журил нас Луканич, — шли бы лучше домой.
Но уходить никому не хотелось. Еще вчера любой из нас мог наделить насмешливой кличкой этого мешковатого, тяжело ступающего человека, еще вчера мы ничем не выделяли его из среды других профессоров, а сегодня он уже был нашим героем, которого так ищут юные души и за кем они готовы следовать.
Я все время пытался быть поближе к Луканичу, но он как бы не замечал меня. Почти всю дорогу он разговаривал с другими, а в мою сторону и не глянул ни разу. Только когда мы вышли на тихую улицу, где стоял его дом, Луканич вдруг обернулся ко мне и, положив руку на мое плечо, спросил:
— Как поживает Горуля?