НЕМЦЫ И ДРУГИЕ ИНОСТРАНЦЫ
Известно, что под немцами в России понимались не только выходцы из Германии, но и многие другие иностранцы, хотя в XIV -XV вв. еще различали немцев от фрягов. В позднейшей Москве царского периода немцы занимали среди иностранцев первое место по численности. Тем более замечательно, что в Москве великокняжеской мы не замечаем сколько-нибудь большого участия немцев в торговле и культурной жизни. В 1483 г. упоминается «…врач некый немчанин Онтон», бывший в большой чести у великого князя. Онтон лечил одного из татарских царевичей и уморил его смертным зельем «за посмех». Иван III велел выдать его сыну умершего, и татары зарезали его зимой под мостом, «как овцу», ножом.
Приток немцев в Москву начался в основном после присоединения Новгорода и Смоленска, а особенно со второй половины XVI в. До этого в Москве преобладали итальянцы, с конца XV в. в основном венецианцы.
Нет никакого сомнения, что в Москве жили и представители славянских народов. В XIV-XV вв. особенно заметны выходцы из православных балканских стран. Лазарь Сербии построил первые московские башенные часы, некий Борис (вероятно, болгарин) лил колокол, Пахомий Логофет писал жития, Киприан занимал митрополичий престол. Близость языка и веры помогала южным славянам легко оседать в Москве, но по тем же причинам их редко выделяли из общей массы московского населения. Это в еще большей мере относится к украинцам и белорусам, которых объединяли общим термином «литовские люди». Китайгородская церковь в Старых Панех напоминает нам об этих православных панах, приезжавших в Москву с Запада.
ГЛАВА VII. РОСТ И ЗАСЕЛЕНИЕ ГОРОДСКОЙ ТЕРРИТОРИИ
ОБЩИЕ ОСОБЕННОСТИ ИЗУЧЕНИЯ МОСКОВСКОЙ ТОПОГРАФИИ
Изучать топографию древних городов – значит заниматься самым увлекательным делом, какое может выбрать себе историк. Перед ним воссоздается план древнего города, расположение городских кварталов и улиц, местонахождение церквей и дворов городской знати, дворцов, площадей и торговых рядов, отдельных замечательных строений, а порой и просто ничем не замечательных, но тем самым еще более интересных для историка жилищ простых смертных. И тем не менее работ по топографии древних русских городов у нас чрезвычайно мало, а по истории Москвы не имеется вовсе, так как труд И. Е. Забелина в основном изучает только Кремль и его ближайшие окрестности, а вторая часть этого труда до сих пор не опубликована.
Историк наталкивается на почти непреодолимые трудности, когда по обрывочным заметкам летописей и актов ему приходится восстанавливать черты древнего города, обычно основательно стертые прошедшими столетиями. Это в особенности можно сказать об изучении топографии древней Москвы XIV-XV вв. Для того имеются свои основания. Ведь Москва тогда еще только начинала оформлять свою внешность большого города. Позднейшее величие города повлекло за собой его переустройство и коренным образом изменило его первоначальный облик. Московские здания великокняжеского периода казались мелкими и незначительными для последующего времени и были заменены более богатыми постройками. Поэтому сохранявшиеся памятники древней великокняжеской Москвы не только редки, но и относительно малозначительны по сравнению, например, с памятниками Новгорода и Пскова за то же время.
Особенно трудно исследовать топографию древнейшей Москвы XII- XIII столетий, так как летописи не сохранили нам ни одного топографического приурочивания, которое могло бы быть достоверно отнесено к XII- XIII вв. Вот почему, реконструируя картину древнего города в эти столетия, мы будем опираться главным образом на свидетельства позднейшего времени.