Тогда бомбовозы стали свистать

Победу — кичася властью —

И не было рук достать их,

И не было слов проклясть их.

Земля серела, точно пах

Убитых лошаков,

Но каждый ярд ее пропах

Угрозой глубоко.

Афганец, тяжкодум густой,

Не хочет покориться: