— Ну, вот мое владение, — сказал господин Менкси. — Когда ты будешь моим зятем, оно будет нашим общим, когда же я умру…
— Позвольте, — сказал дядя, — уверены ли вы в том, что ваша дочь согласна на брак со мной?
— Отчего бы ей быть против? Ты несправедлив к себе, Бенжамен. Ты красивей и любезней многих и умнее всех.
— Вы отчасти правы, господин Менкси, но женщины привередливы, я слыхал, что барышня Арабелла неравнодушна к одному из местных дворян, некоему де Пон-Кассе.
— К этому дворянчику-то, к этому мушкетеру, растратившему на породистых лошадей и расшитые камзолы прекрасное состояние своего отца? Правда, он просил у меня руки Арабеллы, но я наотрез отказал ему. Не прошло бы и двух лет, как он пожрал бы все мое состояние. Согласись, что я не должен отдавать свою дочь за такого человека. К тому же он заядлый дуэлист и не сегодня-завтра освободил бы Арабеллу от своей благородной персоны.
— Вы правы, господин Менкси, но если Арабелла все-таки любит его?
— Что ты, Бенжамен, у Арабеллы в жилах течет слишком много моей крови, чтобы она могла увлекаться каким-то виконтом. Мне требуется в зятья дитя народа, человек, как ты, Бенжамен, с которым я мог бы веселиться, пить и философствовать и к тому же способный лекарь, который вместе со мной сумеет ловко эксплоатировать моих больных.
— Постойте, господин Менкси, — сказал дядя. — Я хочу предупредить вас, что я не буду лечить ваших больных.
— Почему же, сударь? Брось ты все это, Бенжамен! Государь, сказавший своему сыну, что деньги не имеют запаха, был умным человеком. Если бы ты только знал, сколько ума, воображения, проницательности и даже логики нужно для того, чтобы делать то, что делаю я, то никакой иной работы ты не захотел бы. Возможно, что тебя назовут шарлатаном. Но что такое шарлатан? Человек, обладающий большим умом, чем толпа, и я спрашиваю тебя, чего в большинстве случаев недостает врачам? Ума или доброй воли, чтобы обманывать своих клиентов? Постой, да вот идет мой флейтист, он сейчас сообщит мне, по всей вероятности, о прибытии какого-нибудь нового больного.
— Ну, что новенького? — обратился он к музыканту.