— Ты спрашиваешь, что делать, а я уверен, что у нас нет ни гроша на покупку лекарства.
— Увы, вы правы, добрый господин Менкси, вот уже восемь дней как мой отец без работы.
— Тогда чего ради, черт возьми, твоя мать вздумала хворать?
— Не беспокойтесь, господин Менкси, как только мой отец получит работу, мы оплатим ваши счета, он как раз просил меня сказать нам об этом.
— Вот это хорошо! Еще одна глупость. Да что твой отец спятил, что ли; сам сидит без куска хлеба, а хочет оплачивать мои посещения. Да за кого он меня принимает, твой дурень-отец? Сегодня же вечером бери мешок и поезжай на своем осле ко мне на мельницу за мукой, а сейчас тебе дадут с собой корзину со старым вином и четверть барана. Вот что необходимо твоей матушке. Если через два-три дня ее силы не восстановятся, то ты приходи опять ко мне. Иди, дитя мое.
— Ну как? — обратился он к Бенжамену, — как вы находите такой способ лечения больных?
— Вас оправдывает то, господин Менкси, что вы порядочный и добрый человек, но, черт возьми, не заставляйте меня лечить от падения чем-нибудь, кроме кровопускания.
— Значит, ты еще новичок в медицине. Разве ты не знаешь, что если крестьянам не прописывать всех этих снадобий, то они считают, что ты недостаточно внимателен к ним. Итак, ты отказываешься лечить моих больных? А жаль, ты мог бы составить себе хорошее состояние.
VII. Что говорилось за столом у господина Менкси
Настал час обеда; хотя господин Менкси пригласил помимо уже знакомых нам лиц только кюре, сельского нотариуса и одного из соседних приятелей, стол в изобилии был уставлен всяческой снедью: утками, курами, одни величественно в полной неприкосновенности покоились политые соусом, другие, разрезанные на части, были симметрично разложены по краям овального блюда. Вино из виноградника Трюсси, несмотря на коснувшуюся его, как и все наше общество, нивеллировку, все же сохранило неприкосновенным свой аристократизм и пользовалось заслуженной славой.