— И ты такой дурак, что собираешься вернуть ему эти деньги. Попробовал бы мой муж сыграть со мной такую шутку.
— А я такой дурак, что поделаешь, не всем быть такими умными, каким вы желаете, чтобы был ваш Машкур. Да, я — дурак и не раскаиваюсь в этом, я не желаю из угоды вам сделаться шарлатаном. Боже мой! боже мой! как трудно оставаться честным в этом мире, когда даже самые близкие и дорогие готовы ввести нас в искушение.
— Но, несчастный, ты совершенно гол и бос, у тебя нет ни одной приличной пары шелковых чулок, твои рубашки, когда их чинишь с одной стороны, расползаются с другой.
— И вы считаете, что это достаточно уважительная причина, чтобы я поступал нечестно, дорогая сестра?
— Но когда же ты расплатишься со своими кредиторами?
— Когда у меня будут деньги, вот и всё. Предлагаю любому богачу поступить честнее.
— А что сказать торговцу холстом?
— Все, что вам взбредет в голову. Скажите ему, что я не ношу сорочек или что у меня лежит их в шкапу три дюжины, разрешаю ему примириться с любым объяснением.
— Бедняга Бенжамен, — сказала, унося сверток холста, бабушка, — при всем твоем уме ты все же на всю жизнь останешься дураком.
— А ведь твоя сестра права, — добавил адвокат Паж, — ты доводишь честность до глупости, бургундское нам все равно не достанется.