— Как, сударыня, вы предпочитаете верить, не рассуждая?! Разве такова должна быть речь повивальной бабки, просвещенной в делах веры? Хорошо, раз вы поставили вопрос в такую плоскость, я буду иметь честь просить вас разрешить мне следующую дилемму…
— Оставь ты нас в покое с твоими дилеммами, разве госпожа Лаланд знает, что такое дилемма? — перебила его бабушка.
— Как, сударыня! — возразила задетая за живое замечанием бабушки госпожа Лаланд. — Жена хирурга не может не знать, что такое дилемма. Продолжайте, господин Ратери!
— Это совершенно бесполезно, — сухо остановила ее бабушка, — я решила, что Бенжамен будет восприемником, и он им будет. Нет такой дилеммы на свете, которая избавила бы его от этого.
— Я обращусь к Машкуру! — закричал Бенжамен.
— Машкур уже приговорил тебя. Он сегодня утром пошел в Корволь просить барышню Менкси быть крестной матерью.
— Значит, — возмутился мой дядя, — мной распоряжаются без моего согласия! У вас даже не хватает совести предупредить меня об этом! Я вижу, что вы принимаете меня за соломенное чучело или пряничного человека с елки? Нечего сказать, хорош я буду при своем росте, стоя рядом с такой жердью, как барышня Менкси, которая из-за своего плоского стана похожа на украшенную лентами призовую мачту. Знаете ли вы, что меня уже шесть месяцев терзает мысль о том, как я пойду бок-о-бок с ней в церковь. Отвращение к этой картине чуть не заставило меня отказаться от счастья стать ее супругом.
— Видите, госпожа Лаланд, — сказала бабушка, — какой Бенжамен шутник. Он страстно любит барышню Менкси и все же не может удержаться, чтобы не насмехаться над ней.
— Гм! — произнесла повитуха.
Бенжамен, забывший о присутствии госпожи Лаланд, только тут спохватился, что сделал оплошность. Желая избежать упреков сестры, он согласился на все, что она от него требовала, и постарался уйти из дому, раньше чем ушла повитуха.