Замбеккари пришла злополучная мысль, подобно Пилатру де-Розье, соединить вмѣстѣ монгольфіеръ и аэростатъ, наполненный газомъ, т. е., какъ говорятъ съ тѣхъ поръ, подложить огня въ порохъ. Замбеккари нѣсколько разъ пытался подняться на воздухъ, въ Болоньѣ, но всякій разъ испытывалъ неудачу. Публика преслѣдовала его насмѣшками; на него смотрѣли, какъ на безумца и презрѣннаго лжеца. 7 сентября злополучный Замбеккари хотѣлъ еще разъ испытать счастья: не смотря на неудачи, встрѣтившіяся при наполнененіи шара, онъ вынужденъ былъ, во что бы то ни стало, совершить свой полетъ, такъ какъ въ противномъ случаѣ рисковалъ, что его изобьетъ раздраженная толпа. «Невѣжество и фанатизмъ», говорилъ не безъ горечи итальянскій воздухоплаватель, «побудили меня рѣшиться на полетъ».

Послѣ долгихъ колебаній въ отчаяніи покинулъ онъ, наконецъ, землю. Была полночь. «Изнемогая отъ усталости», говоритъ Замбеккари, «ничего не имѣя во рту съ самаго утра, съ горькой улыбкой и сердечной мукой, я поднимался вверхъ, питая одну только увѣренность, что мой шаръ, который сильно пострадалъ отъ различныхъ перевозокъ, не понесетъ меня далеко».

Замбеккари сопровождали два вѣрныхъ его друга: Андреоли и Грассети. Погруженные въ тьму, согнувшись въ своей ладьѣ, они испытывали сильныя болѣзненныя ощущенія отъ холода. Въ два часа утра путешественникамъ показалось, что они слышатъ шумъ морскихъ волнъ. Ночь была такъ темна, что даже невозможно было наблюдать за показаніями барометра. Послѣ цѣлаго часа нравственной пытки, они увидали, что ихъ шаръ носится всего въ нѣсколькихъ саженяхъ надъ поверхностью Адріатическаго моря. Путешественники облегчили лодку и вновь поднялись къ верхніе слои атмосферы, гдѣ ихъ снова охватилъ холодъ. «Я чувствовалъ себя крайне плохо», говоритъ Замбеккари: «у меня сдѣлалась сильная рвота. У Грассети шла кровь носомъ, и мы чувствовали стѣсненіе въ груди».

Съ наступленіемъ дня, шаръ еще разъ опустился книзу; Замбеккари разглядѣлъ берегъ, виднѣвшійся вдали на горизонтѣ. Воздушное теченіе внезапно перемѣнилось и снова стало относить ихъ въ открытое море, т. е. во власть смерти! Вотъ показалось нѣсколько судовъ; но въ тѣ времена аэростаты составляли рѣдкость и для большинства могли составлять только предметъ ужаса; суда, замѣтивъ его, поспѣшили удалиться. Однако одинъ изъ капитановъ сжалился надъ положеніемъ погибающихъ. Въ 8 часовъ утра несчастные воздухоплаватели были приняты на бортъ судна: Грассети едва обнаруживалъ признаки жизни, Замбеккари и Андреоли лежали въ обморокѣ.

Когда Замбеккари очнулся, то увидалъ, что руки его жестоко изранены; ему пришлось отрѣзать три пальца.

Нѣсколько лѣтъ спустя, этотъ мужественный человѣкъ, о которомъ одинъ знаменитый русскій путешественникъ сказалъ: «каждый его взглядъ есть мысль»[43], сдѣлался жертвой своей неустрашимости. 21 сентября 1812 года онъ былъ вынужденъ ускорить свой полетъ, и недалеко отъ Болоньи его аэростатъ, отъ неосторожнаго обращенія съ огнемъ, воспламенился. Въ окрестностяхъ этого города былъ найденъ обгорѣлый остовъ воздухоплавательнаго аппарата и на половину обугленный человѣческій трупъ. Вотъ все, что осталось отъ Замбеккари и его богатства!

Графъ Франсуа Замбеккари самъ описалъ исторію своихъ неудачъ; его автобіографія всюду проникнута искренней преданностью къ наукѣ и страстной любовью къ правдѣ. Казалось, вся его жизнь была обречена на несчастья. Замбеккари началъ свою службу во флотѣ; въ 1787 году онъ попалъ въ плѣнъ къ туркамъ и до 1790 томился въ Тулонской каторгѣ. По его собственному признанію, «въ этомъ убѣжищѣ несчастія и праздности» онъ порѣшилъ посвятить себя дѣлу воздухоплаванія.

Дюпюи Делькуръ, въ качествѣ истиннаго друга аэронавтики, издалъ книгу подъ заглавіемъ «Слава и несчастіе », въ которой собраны главнѣйшіе драматическіе эпизоды изъ жизни воздухоплавателей[44]; здѣсь, рядомъ съ Замбеккари, встрѣчаются имена другихъ мучениковъ, жизнь которыхъ окончилась не менѣе трагично.

25 ноября 1802 года, нѣкто Оливари поднялся на монгольфьерѣ изъ г. Орлеана. Когда шаръ достигъ уже громадной высоты, то лодочка его, сдѣланная изъ ивовыхъ прутьевъ, была охвачена пламенемъ, и воздухоплаватель полетѣлъ внизъ и разбился.

7 апрѣля 1806 г. Мосманъ, поднявшись изъ Лилля на воздушномъ шарѣ, сорвался съ деревянной площадки, замѣнявшей ему лодку. Тѣло его было найдено за городомъ во рву, гдѣ оно на половину углубилось въ песокъ. 17 іюля 1812 года загорѣлся воздушный шаръ Биторфа, когда онъ поднялся надъ Мангеймомъ, въ Германіи. Его трупъ упалъ на городскія крыши.