Первыя работы Пристлея помѣчены 1770 годомъ. Въ это-же время опубликовалъ результаты своихъ первоначальныхъ изслѣдованій и Шееле. По странной случайности, въ этотъ-же годъ появилось и первое сочиненіе Лавуазье, такъ-что 1770 годъ можетъ считаться началомъ эры для новѣйшей химіи, основанной тремя учеными различныхъ характеровъ и національностей. Сходство между этими безсмертными творцами новой науки проявляется только тогда, когда рѣчь идетъ объ ихъ великихъ открытіяхъ или объ ихъ не менѣе великихъ несчастіяхъ.
Лавуазье, этотъ неоспоримо главный основатель новѣйшей химіи, родился въ Парижѣ 26 августа 1743 г. Отецъ его, богатый негоціантъ, не останавливался ни передъ какими жертвами, чтобы только дать своему сыну наилучшее воспитаніе и самое основательное образованіе. Молодой Лавуазье былъ однимъ изъ лучшихъ учениковъ въ коллегіи Мазарини; кончивъ классическое образованіе, онъ сталъ слушать лекціи Лакайля въ обсерваторіи, работая въ то-же время въ лабораторіи Руеля (Rouelle) въ ботаническомъ саду и сопровождая Бернара Жюссье въ его ботаническихъ экскурсіяхъ. Единственнымъ удовольствіемъ Лавуазье было заниматься вмѣстѣ съ означенными учеными знаменитостями; поэтому, имѣя только 21 годъ отъ роду, онъ уже рѣшился самъ явиться соискателемъ на экстраординарную премію Академіи Наукъ, предложившей разработать вопросъ «о лучшемъ способѣ освѣщенія улицъ въ большомъ городѣ ». Лавуазье отдался этой работѣ съ необычайнымъ жаромъ. Онъ обилъ свою комнату черной матеріей и для того, чтобы лучше опредѣлять степень напряженности различныхъ свѣтовыхъ источниковъ, пробылъ въ этомъ искусственномъ мракѣ шесть недѣль, послѣ чего представилъ замѣчательный трудъ, доставившій ему отъ Академіи Наукъ золотую медаль. Цѣлый рядъ мемуаровъ « о горныхъ породахъ», «объ анализѣ гипса изъ окрестностей Парижа », «о громѣ », «о сѣверномъ сіяніи », открылъ ему двери этого ученаго учрежденія уже тогда, когда ему едва минуло 25 лѣтъ.
Съ самыхъ раннихъ лѣтъ Лавуазье задался цѣлью преобразовать ту науку, которой онъ рѣшился посвятить себя. Чтобы выполнить свою первую работу по химіи: « о мнимомъ превращеніи воды въ землю», Лавуазье примѣнилъ вѣсы къ производимому имъ химическому анализу; введя въ науку этотъ инструментъ, онъ разоблачилъ заблужденія своихъ предшественниковъ и доказалъ, что всѣ химическія явленія въ сущности ничто иное, какъ послѣдствіе превращенія одного вещества въ другое, перемѣщенія матеріи. Ничто не создается, ничто не исчезаетъ — вотъ законъ, начертанный имъ неизгладимыми письменами на монументѣ новѣйшей химіи.
Ставши членомъ Академіи Наукъ, Лавуазье удвоилъ свое рвеніе къ наукѣ, такъ страстно имъ любимой. Все свое время и все свое достояніе онъ тратилъ на производство часто весьма дорогихъ опытовъ и потому вскорѣ задался мыслью, для увеличенія средствъ на производство раззорительныхъ изысканій, добиться мѣста генеральнаго откупщика, что ему и удалось сдѣлать въ 1769 году. Въ тотъ-же годъ онъ женился на дочери тоже генеральнаго откупщика Польца (Paulze).
Съ этихъ поръ, б о льшую часть своихъ доходовъ Лавуазье ассигновалъ на расходы по лабораторіи; онъ занимался химіей утромъ и вечеромъ, а время послѣ полудня посвящалъ дѣламъ службы. Благодаря замѣчательному порядку во всемъ и удивительнымъ способностямъ ума, Лавуазье хватало на все: и на открытія, и на составленіе мемуаровъ, и на финансовыя служебныя дѣла. Онъ благосклонно привѣтствовалъ молодыхъ людей, посвящающихъ себя химіи; привлекалъ въ свой домъ французскихъ и иностранныхъ ученыхъ и окружалъ себя артистами, содѣйствіе которыхъ ему было необходимо для болѣе точнаго приведенія въ исполненіе своихъ цѣлей. Такимъ образомъ въ домѣ Лавуазье образовалась своего рода академія; здѣсь происходили засѣданія, на которыхъ первое слово принадлежало хозяину; здѣсь онъ пробивалъ брешь въ источенномъ зданіи старинной химіи и просвѣщалъ своихъ слушателей, проливая свѣтъ новыхъ идей.
При министерствѣ Тюрго нашъ великій химикъ былъ приглашенъ для завѣдыванія производствомъ пороха и селитры: онъ принялся въ Эссонѣ производить замѣчательные опыты, которые скоро привели его къ возможности въ сильной степени увеличить взрывчатую способность этихъ веществъ. Франція обязана ему уничтоженіемъ закона, на основаніи котораго чиновникамъ пороховаго вѣдомства предоставлялось право, въ ущербъ общественному спокойствію, безпрепятственно проникать во всѣ погреба для извлеченія оттуда земли, содержащей въ себѣ селитру. Лавуазье ввелъ въ употребленіе доселѣ не употреблявшійся способъ добыванія селитры путемъ промыванія, изъ обломковъ и отбросовъ штукатурки и щебня, и учетверилъ добычу селитры.
Избранный, въ 1787 году, членомъ провинціальнаго собранія въ Орлеанѣ, а въ слѣдующемъ году поступивъ въ учетную кассу, Лавуазье, въ 1790 году, былъ назначенъ членомъ извѣстной коммиссіи о вѣсахъ и мѣрахъ, работамъ которой онъ много содѣйствовалъ. Въ 1791 году онъ издалъ въ свѣтъ свой «Очеркъ земельныхъ богатствъ Франціи »; трудъ этотъ былъ изданъ на государственный счетъ. Все это показываетъ, что Лавуазье и какъ администраторъ, и какъ частный человѣкъ, съ достоинствомъ занималъ свой постъ. Какъ ученый и новаторъ, онъ занимаетъ первое мѣсто въ длинномъ спискѣ геніальныхъ людей Франціи; онъ далъ міру теорію горѣнія и дыханія со всѣми ея подробностями; онъ изложилъ эту теорію въ цѣломъ рядѣ сочиненій, установившихъ окончательно основное его ученіе и доставившихъ ему безсмертную славу.
Будучи занятъ такими важными теоретическими работами, знаменитый ученый въ то-же время предается изысканіямъ, передъ которыми, пожалуй, задумался бы даже химикъ новѣйшаго времени. Цѣлью этихъ изысканій было изучить и анализировать газы, выдѣляемые помойными и выгребными ямами, и тѣмъ отыскать средства, могущія предохранить несчастныхъ рабочихъ отъ гибели при вдыханіи этихъ ядовитыхъ міазмовъ, что случалось неоднократно. «Лавуазье — генеральный откупщикъ и милліонеръ, Лавуазье — который въ каждой минутѣ, отнимаемой отъ изысканій, подтверждающихъ его ученіе, долженъ былъ видѣть умаленіе своей славы, — этотъ самый Лавуазье съ обычнымъ спокойствіемъ и постоянствомъ отдается новому труду и предпринимаетъ длинный рядъ опытовъ, способныхъ возбудить тошноту своимъ омерзеніемъ. Опыты эти длятся цѣлые мѣсяцы, причемъ знаменитый ученый жертвуетъ собой для такой отвратительной работы единственно изъ гуманности, сознавая, что результатомъ ихъ будетъ спасеніе жизни несчастныхъ»[99].
Ничто не можетъ сравниться съ дѣятельностью нашего химика; въ теченіи 14 лѣтъ появляются его мемуары одинъ за другимъ и неутомимый работникъ воздвигаетъ, камень за камнемъ, зданіе новѣйшей химіи. Онъ открываетъ составъ атмосфернаго воздуха, который до него считали простымъ тѣломъ; онъ доказываетъ, что воздухъ состоитъ изъ газа, поддерживающаго горѣніе и дыханіе, кислорода, соединеннаго съ другимъ, недѣятельнымъ газомъ — азотомъ. Анализу Лавуазье умѣлъ противопоставлять синтезъ; раздѣливши тѣло на составные элементы, онъ ихъ вновь соединялъ и возстановлялъ то, что разрушалъ. Онъ объяснилъ явленіе увеличенія вѣса металловъ при прокаливаніи ихъ и положилъ начало уясненію тѣхъ процессовъ, съ которыми сопряжено всякое горѣніе вообще; онъ опредѣлилъ истинный составъ воды, доказалъ недостаточность флогистической теоріи, основанной Сталемъ и господствовавшей въ его время; онъ далъ понятіе о составѣ углекислоты, изобрѣлъ теорію атомическихъ уравненій, преобразовалъ номенклатуру химіи и способствовалъ блестящему состоянію науки, которую онъ укрѣпилъ точностью своихъ опытовъ и логичностью своихъ доводовъ.
«Лавуазье можно было найти вездѣ — говоритъ Лаландъ; по своей изумительной живости и усидчивости, онъ успѣвалъ всюду. Казалось-бы, что такой рѣдкій и необыкновенный человѣкъ долженъ былъ снискать себѣ уваженіе со стороны даже самыхъ необразованныхъ и грубыхъ людей». Но этого не было. Жизнь Лавуазье, такая чистая и прекрасная, была испорчена Конвентомъ, въ рукахъ котораго находилась власть съ 1793 года.