Изучая исторію медицины, мы видимъ, что профессіональныя опасности, которымъ съ такимъ самоотверженіемъ подвергаются истинно-преданные своему дѣлу врачи, не исключаютъ однакоже и трудностей, свойственныхъ прогрессу всѣхъ другихъ наукъ. Мы докажемъ это нѣсколькими примѣрами изъ жизни тѣхъ врачей, которымъ человѣчество обязано открытіемъ основныхъ положеній физіологіи и терапіи.

Везалій[132], имѣющій полное право называться основателемъ анатоміи, изучалъ строеніе человѣческаго тѣла при такихъ неблагопріятныхъ условіяхъ, что теперь они отбили-бы у большинства студентовъ всякую охоту къ занятіямъ. Въ его время, подъ вліяніемъ религіозныхъ предразсудковъ, вскрытіе труповъ было запрещено закономъ. Но 18-ти лѣтній Везалій, увлеченный страстью къ наукѣ, не останавливался ни передъ какими препятствіями, чтобы достать трупы, необходимые для его работъ. Онъ отправлялся ночью одинъ на кладбище des Innocents или на мѣсто казни Montfaucon и оспаривалъ у собакъ ихъ полусгнившую добычу.

Везалій, добывающій себѣ трупы для анатомированія.

Везалій занялъ первое мѣсто между медиками того времени и долго былъ главнымъ военнымъ хирургомъ Карла V. Послѣ отреченія этого императора (1555 г.), онъ послѣдовалъ за Филиппомъ II въ Испанію, гдѣ, какъ говорятъ нѣкоторые писатели, главное судилище инквизиціи приговорило его къ смертной казни; король будто-бы замѣнилъ это наказаніе искупительнымъ путешествіемъ въ Святую Землю. Точныхъ документовъ относительно этихъ весьма темныхъ событій нѣтъ; извѣстно только, что Везалій ѣздилъ на Кипръ и въ Іерусалимъ. Возвращаясь въ Европу, великій хирургъ потерпѣлъ крушеніе у береговъ острова Зандъ и умеръ тамъ отъ нищеты и болѣзней.

Къ числу мучениковъ науки принадлежитъ и великій Гарвей[133], которому физіологія обязана открытіемъ законовъ циркуляціи крови. Геній не гарантировалъ его ни отъ насмѣшекъ, ни отъ вражды современниковъ. Когда онъ издалъ сочиненіе о большомъ кровообращеніи, то высказанныя имъ новыя мысли, хотя и основанныя на многочисленныхъ опытахъ и подтвержденные рядомъ точныхъ наблюденій какъ надъ живыми людьми, такъ и надъ трупами, нигдѣ не встрѣтили сочувствія, потому что онѣ разбивали прочно установившіеся тогда взгляды. Знаменитый Гюи-Патенъ, преемникъ Ріала, декана медицинскаго факультета въ Парижѣ, съ безпощадной ироніей преслѣдовалъ великаго физіолога за его открытія. Безсмертный Мольеръ отомстилъ Гюи-Патену, выставивъ его самого и всю его школу въ своемъ «Мнимомъ Больномъ.». «Что мнѣ нравится въ немъ, — говоритъ Діафуарусъ о своемъ сынѣ Томасѣ, — такъ это именно его способность слѣпо держаться за мнѣнія нашихъ предковъ. Никогда онъ не хотѣлъ ни выслушивать, ни понимать объясненій и доказательствъ, относящихся къ такъ называемымъ открытіямъ нашего вѣка — кровообращенію и т. под. ерундѣ». О себѣ-же Томасъ Діафуарусъ говоритъ: «Противъ послѣдователей законовъ кровообращенія я написалъ сочиненіе, которое, съ позволенія Monsieur, я осмѣлюсь представить Mademoiselle, въ знакъ уваженія, какъ первые плоды моего ума»[134].

Соперничество между послѣдователями противоположныхъ медицинскихъ доктринъ бывали иногда причиной самыхъ гнусныхъ преступленій. Германскій анатомъ Георгъ Вирзунгъ открылъ въ Падуѣ, въ 1642 году, соединительный протокъ панкреатической железы и тѣмъ самымъ далъ новую идею относительно строенія человѣческаго тѣла. Это открытіе доставило Вирзунгу большую извѣстность и въ то-же время возбудило зависть къ нему въ далматскомъ врачѣ Камбьеръ, занимавшемся въ томъ-же городѣ врачебной практикой. Камбьеръ сталъ оспаривать открытіе германскаго физіолога и энергически отрицалъ существованіе панкреатическаго канала, но Вирзунгъ публично доказалъ несостоятельность доводовъ своего противника и заставилъ его замолчать передъ подавляющимъ краснорѣчіемъ фактовъ. Разбитый на всѣхъ пунктахъ и злобствующій далматинецъ рѣшился жестоко отмстить за свое униженіе: вооружившись карабиномъ, онъ подкараулилъ Вирзунга въ то время, когда тотъ выходилъ изъ дома, и выстрѣлилъ въ него почти въ упоръ. Несчастный физіологъ упалъ мертвымъ къ ногамъ своихъ учениковъ, которые шли ему на встрѣчу.

Почти такимъ-же образомъ погибъ и хирургъ Дельпехъ: 29 октября 1832 г. его застрѣлилъ изъ ружья одинъ изъ его кліентовъ, нѣкто Демптосъ.

Хотя Жозефъ Домбей и не погибъ отъ руки убійцы, но все-таки кончина его была такъ трагична, а жизнь такъ полна приключеній, что мы считаемъ необходимымъ посвятить нѣсколько строкъ памяти этого знаменитаго врача и ботаника. Онъ родился въ Маконѣ 20 февраля 1742 года. Отецъ и мать его были на столько бѣдны, что не могли дать хорошаго воспитанія сыну, и такъ дурно обращались съ нимъ, что онъ, наконецъ, убѣжалъ изъ родительскаго дома въ Монпелье, гдѣ его и принялъ къ себѣ одинъ родственникъ, знаменитый Коммерсонъ[135]. Здѣсь молодой Домбей, пристрастившись къ ботаникѣ, сталъ заниматься также медициной; и въ 1768 г. получилъ, докторскую степень. Черезъ нѣсколько лѣтъ Домбей слушалъ въ Парижѣ лекціи Жюсье и Лемонье и своими оригинальными работами обратилъ на себя вниманіе Тюрго. Великій министръ сначала назначилъ его медикомъ и ботаникомъ Королевскаго Сада, а потомъ поручилъ ему отправиться въ испанскія колоніи Америки для изученія тамъ полезныхъ растеній, способныхъ акклиматизироваться во Франціи.

Домбей сѣлъ на корабль въ Кадиксѣ, 20 октября 1777 года, въ сопровожденіи двухъ испанскихъ ботаниковъ: Рюица и Павона. По прибытіи въ Каллао, знаменитый врачъ началъ свою гербаризацию съ провинціи Перу и сдѣлалъ много новыхъ наблюденій надъ хиной. Вскорѣ онъ отправилъ во Францію результаты своихъ первыхъ работъ; но корабль, увозившій эти научныя сокровища, былъ взятъ англичанами (1780 г.), а грузъ попалъ въ руки разныхъ лицъ. Въ это время у несчастнаго ученаго отобрали въ Каллао всѣ принадлежавшіе ему рисунки: испанское правительство захватило ихъ подъ тѣмъ предлогомъ, что это были произведенія испанскихъ художниковъ.