(какъ только ваша счастливая звѣзда, закатываясь, прольетъ свой послѣдній лучъ, — ваше имя тотчасъ-же блѣднѣетъ въ памяти народа. Идите прочь тогда; вамъ не будетъ воздвигнута величественная статуя; народъ скоро забудетъ васъ, потому что онъ хранитъ воспоминанія лишь о тѣхъ людяхъ, которые убиваютъ мечемъ или пушкой).
Глава одиннадцатая
Наука и отечество
Трудности производятъ чудеса. Ла-Брюйеръ.
Въ доказательство того, какія средства можетъ дать геній ученыхъ для защиты націй отъ внѣшнихъ враговъ, мы не встрѣтимъ примѣра болѣе подходящаго, чѣмъ геройское сопротивленіе Сиракузъ, осажденныхъ римлянами слишкомъ за 2000 лѣтъ тому назадъ.
Ужасъ овладѣлъ жителями города, когда армія Марцелла обложила городъ съ двухъ сторонъ. Имъ казалось, что они ничего не могутъ противупоставить такимъ значительнымъ силамъ и со страхомъ ожидали уже сдачи роднаго города.
Но они забыли, что въ стѣнахъ его живетъ великій гражданинъ, геніальнѣйшій геометръ и горячій патріотъ.
«Архимедъ, — разсказываетъ Плутархъ, — привелъ въ дѣйствіе свои машины; и вотъ на римскую армію посыпался цѣлый градъ стрѣлъ и настоящій каменный дождь, падавшій съ ужасной силой. Никто не могъ устоять подъ ударами орудій Архимеда. Они опрокидывали все на своемъ пути и вносили безпорядокъ въ ряды войска. Не мало досталось и флоту. То появлялись съ вершины стѣнъ громадныя бревна, которыя, опускаясь на корабли, топили ихъ собственнымъ вѣсомъ, то притягивались къ кораблямъ какія-то цѣпкія желѣзныя лапы и длинные клювы, перевертывали ихъ носомъ кверху, а кормою внизъ и погружали въ морскую бездну, то, наконецъ, что-то заставляло корабли вертѣться на мѣстѣ и затѣмъ бросало ихъ на подводные камни и вершины скалъ, окаймлявшихъ основаніе стѣнъ. Большая часть бывшихъ на корабляхъ людей погибала при этомъ[139] ».
Въ сочиненіяхъ Діодора Сицилійскаго, Гіерона и Паппуса есть указаніе на то, что Архимедъ даже поджегъ римскій флотъ, наведя на него солнечные лучи помощью зажигательныхъ зеркалъ. Точные опыты показали, что если великій механикъ пользовался плоскими зеркалами, то дѣло могло происходить именно такъ, какъ разсказываютъ древніе историки[140].
Все населеніе Сиракузъ сплотилось такъ тѣсно, что составило какъ-бы одно тѣло; душею его былъ Архимедъ, руководившій примѣненіемъ машинъ. «Римляне были до того напуганы, — говоритъ Плутархъ, — что при видѣ спускавшейся со стѣны веревки или полѣна, тотчасъ-же обращались въ бѣгство съ крикомъ: „это опять какая нибудь машина, придуманная Архимедомъ на нашу погибель!“»