Забастовка сучанских углекопов. — Крестьяне размещают у себя семьи забастовщиков. — Заседания Ольгинского съезда. — Избрание исполкома.
Середина июня. Ревштаб развернул полным фронтом работу по подготовке съезда, забастовки и предстоящего наступления. Всё кипит. Все копошатся как в муравейнике.
Возвращаются со всех сторон агитаторы, исходившие десятки деревень, измерившие не одну сотню верст по горам и долам. Они информируют Ревштаб о бодром настроении крестьян, о выбранных всюду делегатах на съезд и т. д.
Идут полевые занятия с партизанами, совещания командного состава. Проверяется все до мелочей. Тов. Лазо перекидывается из одного отряда в другой, ведет сложную подготовительную работу для реализации плана.
Созывается совместное заседание Ревштаба и рудничного стачечного комитета. Идут споры о том, затоплять или не затоплять водой шахты при объявлении забастовки. Некоторые горячие головы отстаивают предложение — затопить. Решено однако не затоплять: скоро понадобятся самим — победа не за горами. Два-три месяца — и царству Колчака конец, так как там, в Сибири, Красная армия наносит ему один удар за другим. А партизаны от сибирского фронта до берегов Тихого океана образовали самый неспокойный фронт вместо тыла. Железнодорожное сообщение постоянно то там, то сям прекращается: взорваны туннели, станции, лежат под откосом поезда, изуродованы хребты мостов, испорчены водокачки, депо. По всей Сибирской магистрали и Амурке (Амурская жел. дорога) не успевают наклеивать пластыри, чиниться. В область из городов хоть носу не показывай. Вот тот общий фон, на котором развернутся события ближайших дней и на нашем маленьком участке.
Вскоре на копях объявлена была забастовка. Осталась лишь очень незначительная часть рабочих на наружных работах: это была та небольшая кучка штрейкбрехеров, которая косила свои глаза больше на правую сторону и боялась покинуть свои гнезда. Добыча угля прекратилась. Сучанские копи превратились в бездыханный труп, и, как бы ни пытались искусственным способом заставить его дышать, с оставшейся кучкой шкурников делу не помочь. Колчаковщине нанесен жестокий удар рукой «подземных кротов» — шахтеров: большой хозяйственный организм, важнейший источник питания железнодорожного и морского транспорта Приморья, разбит параличом. Семьи рабочих на крестьянских подводах вереницей тянутся в окрестные села. Казанцы, фроловцы, сергеевцы, хмельничане встречают гостей. Сотрудники Ревштаба совместно с сельскими председателями по заранее намеченному плану размещают жен и детей рабочих на квартиры. Сами рабочие идут в отряды. Избыток бойцов, но недостаток оружия…
Гости деревни не сидят без дела. Быстро создаются мастерские: слесарная, кузнечная, шорная, сапожная и др. Деревня чинится. Организованы небольшие артели по ремонту грунтовых, проселочных дорог. Многие рабочие и их жены помогают крестьянам на поле — косить сено, жать и убирать хлеб, помогают на огородах и в других хозяйственных домашних работах.
Вопрос о выборе места для заседаний съезда занимал не мало внимания Ревштаба. Были различные соображения: с одной стороны, надо собраться в таком пункте, который был бы в центре уезда, тогда больше соберется делегатов (например дер. Владимиро-Александровка); с другой стороны, удобнее всего было бы собраться во Фроловке, постоянном местопребывании Ревштаба, дабы иметь под руками все материалы о работе Ревштаба. Но подготовлявшееся наше наступление, по времени совпадавшее со съездом (кстати сказать, очень неудачное совпадение), заставило собрать съезд в дер. Сергеевке, в 17 верстах от Фроловки вверх по реке Сучану. Дело в том, что вести о созывающемся съезде трудящихся, конечно, не могли не дойти до ушей врага, и во Владивостоке на страницах газет высказывались откровенные советы не допускать этого преступного съезда, так как, мол, в противном случае «бандиты-большевики» еще пуще укрепятся и увлекут крестьян в свои «авантюры». Не считаться с тем, что противник мог предпринять шаги к недопущению работ съезда, мы не могли и потому избрали селение Сергеевку как наиболее отдаленное от всех пунктов, откуда мог появиться противник.
Еще несколько дней, и в Сергеевку со всех сторон Ольгинского уезда стали стягиваться делегаты-крестьяне; некоторые прошли по 300—400 верст от своих сел, — так велик был интерес к вопросу об организации власти и именно власти советов. Несмотря на сезон полевых работ, делегаты собирались дружно. Некоторые оставили поля свои на попечение жен и соседей, взявшихся доглядеть и помочь в хозяйстве.
Партизаны и местное население окружили гостей радушием и гостеприимством. Делегаты передохнули с дороги, и 27 июня открылся первый съезд трудящихся Ольгинского уезда. Присутствовало около 140 делегатов. В президиум съезда были избраны: председателем — т. Губельман, его товарищами — Слинкин И. В. и Яременко А., секретарями — Лобода, Гоголев (Титов), Булыга и Зазуля.