Несмотря на то, что основные пункты города уже были захвачены переворотчиками, обстановка продолжала оставаться, совершенно невыясненной. Образовалось двоевластие. В одной части города расположилась власть «несоцев», возглавляемая С. Меркуловым, а в другой части оставалась власть нашего правительства. Все это время происходили вооруженные стычки «дивизионцев» и рабочих с белогвардейцами. По улицам разъезжали наши и белогвардейские автомобили и через каждые час-два после боя на правительственных зданиях сменялись флаги: красные — царскими трехцветными и наоборот. Белогвардейцы тысячами разбрасывали заготовленные заранее летучки; по улицам дефилировали японские и каппелевские части. Словом, сохранялась обстановка типичная для уличных боев. Особенную сложность и запутанность в события вносили японцы своим двусмысленным поведением и коварной дипломатией. Они заверяли нас в том, что командование экспедиционным корпусом не станет вмешиваться в события, если эти события не перейдут границы мирных демонстраций, и в то же время на наши требования дать гарантию этим своим заявлениям путем немедленного разоружения бунтовщиков генералы пожимали плечами, ссылаясь на свою неосведомленность об этих фактах, и указывали, что гарантией справедливости и правдивости их слов служит уже одно то, что они, генералы императорской армии, принадлежат к сословию самураев и носят мундир японской армии, каковое обстоятельство само по себе должно внушить нам абсолютное доверие. Наконец мы добились у них согласия на то, чтобы мы очистили от белых часть города, где расположено мятежное правительство Меркулова, и восстановили порядок. На основании этого мы предприняли наступление на те кварталы, где засели белые. Через час, много полтора нами были отбиты народный дом, морской штаб и весь центр города. Белые стали отступать на Эгершельд в тупик. Обстановка стала резко изменяться, и переворот обещал провалиться. Видя такой поворот событий, японцы вынуждены были оставить дипломатничанье и пойти на открытую. Они расположили свои пехотные цепи, бронеавтомобили, артиллерию между нашими и белогвардейскими цепями и предложили обеим сторонам сдать оружие, угрожая в случае отказа открыть огонь по городу. Мы вынуждены были согласиться на выполнение ультиматума, так как вокруг наших цепей были сосредоточены военные силы японцев. Половина дивизионцев, находившихся на виду, сдала оружие, а другая половина вместе с рабочими дружинниками сумела ускользнуть от японцев с оружием.
Тут на наших глазах проявилось неслыханное по наглости издевательство. Отнятое у нас оружие японцы на виду у всех, ни от кого не скрываясь, передавали каппелевцам. 5 минут тому назад японцы требовали разоружения обеих сторон; теперь отбирают винтовки только у наших товарищей и на наших же глазах наше оружие передается нашему врагу.
Актом этой постыдной комедии с разоружением закончился переворот в пользу белых. Закончились и дни существования нашей власти в городах Владивостоке и Никольске. Но за нами остается крестьянство и вся деревенская губерния, куда каппелевцы без боя вступить не могут. Борьба принимает новые формы. Эту борьбу будут продолжать и поддерживать рабочие массы, оставшиеся в городе под властью контр-революции.
Мы решили центр своей военно-политической работы перенести в деревню. Во Владивостоке был создан Революционный комитет партии в составе В. Шишкина (Володя Маленький), Н. Грихина, Бахвалова и других. Для губернии тут же был создан руководящий центр, в задачу которого входила организация вооруженной борьбы с контр-революцией. Так как во время переворота пропал без вести командующий войсками т. Лепехин, который был окружен каппелевцами в своей квартире, то для руководства военными делами Дальбюро ЦК РКП(б) назначило коллегиальный орган — «Военный совет партизанских отрядов Приморской губернии» в составе тт. Ильюхова (председатель), Владивостокова (военком), В. Шишкина, Игоря Сибирцева и других[22].
Закипела работа по организации партизанских отрядов из рабочих и крестьян. Началась новая тяжелая, потребовавшая много сил и жертв, вторая партизанская война в Приморской губернии. Попытка создать в Приморьи черный буфер — оплот для борьбы с Советской Россией — провалилась. Жалкие остатки царской черной сотни, идейно возглавившие это позорное движение, были смешны, если сравнить их с многомиллионной фалангой пролетариата, молодого, бодрого, охваченного пламенным огнем революционного энтузиазма, восходящего на историческую арену. На основе такого соотношения сил дерзания Меркуловых, Дитерихсов, Молчановых оказались ничтожными. Только благодаря активной поддержке со стороны японских империалистов эта клика авантюристов и царских приспешников могла обороняться от партизанских действий. Только японской поддержкой можно объяснить тот факт, что, несмотря на энергичный натиск партизан, белогвардейцам удалось продержаться у власти больше года. Только активной и открытой поддержкой со стороны японцев вдохновлялась эта контр-революция, а партизанам пришлось оставить на поле боев не мало своих товарищей, сраженных в схватке с ненавистной монархическо-буржуазной реакцией. И лишь 25 октября 1922 года, под давлением успехов революции, японцы вынуждены были наконец эвакуировать Дальний Восток. День эвакуации японцев был днем позорного крушения белогвардейской авантюры.
ПРИЛОЖЕНИЯ.
№ 1.
Обращение Дальневосточного областного комитета РКП(б) к рабочим, солдатам, крестьянам и партизанам Дальнего Востока.
Р о с с и й с к а я к о м м у н и с т и ч е с к а я п а р т и я.
Пролетарии всех стран, соединяйтесь!