И все же, отдавая должное этой политике, приходится признать, что «новая» формула, в сущности говоря, предлагает лишь адаптацию к условиям Первой волны без попытки их изменения. Это паллиатив, а не исцеление, и именно таким образом ее и воспринимают в мире.
Президент Индонезии Сухарто ясно выразил этот взгляд, заявив, что эта стратегия — «просто новая форма империализма. Если Запад будет вкладывать средства только в мелкие «домашние» проекты, мы никогда не сдвинемся с места»[523]Сухарто цитирует Мохаммеда Мади, индонезийского министра горнодобывающей промышленности, в «A Case Study in Disillusion: U.S. Aid Effort in India», «The New York Times», June 25, 1974..
Внезапная тяга к интенсивному труду может служить на пользу только высокоразвитым странам. Чем дольше отсталые страны будут находиться в условиях Первой волны, тем меньше конкурентоспособных товаров смогут они представить на мировой рынок. Чем дольше они будут делать упор на сельское хозяйство, тем меньше нефти, газа и других природных ресурсов останется на их долю и тем более слабыми они останутся в политическом отношении.
В стратегии Первой волны также присутствует порочное представление, что, в отличие от прочих факторов производства, время и силы работников экономить необязательно, что без передышки гнуть спину на рисовых полях совсем не страшно, если, конечно, это делает кто–то другой.
Самир Амин, директор Института развития и планирования африканской экономики, суммируя эти точки зрения, говорит, что методы интенсивного труда вдруг стали привлекательными «благодаря распространению идеологии хиппи, возврату к мифу о «золотом веке» и благородном дикаре и критике «капиталистической реальности»[524]Самир Амин цит. по [66], pp. 592–593..
Хуже того, формула Первой волны опасно преуменьшает роль продвинутой науки и технологии. Многие из тех способов производства, которые она считает «адекватными», еще более примитивны, чем те, которыми пользовались американские фермеры в 1776 г., и по существу они ближе к «серпу», чем к «комбайну». Когда американские и европейские фермеры начали 150 лет назад применять «более приемлемые технологии», перейдя от деревянного плуга к железному, они не считали нужным поворачиваться спиной к современной инженерии и металлургии — они взяли на вооружение эти достижения.
На Парижской выставке 1885 г. с величайшим успехом прошла демонстрация новоизобретенных молотилок. «Шесть человек были поставлены на молотьбу цепами, и одновременно с ними начали работу механические молотилки. После часа работы сравнили результаты:
«Шестеро молотильщиков с цепами 36 литров пшеницы
Бельгийская молотилка 150 литров
Французская молотилка 250 литров