Это помогает понять значение близящегося слияния производителя и потребителя, т. е. рост самообеспечения. Цивилизация Третьей волны несет с собой восстановление огромного сектора экономики, основанного на производстве для потребления, а не для обмена, т. е. «делай для себя» а не «делай для рынка». Этот крутой поворот после 300 лет стремления к рынку потребует радикально нового подхода ко всем нашим экономическим проблемам от безработицы и благосостояния до досуга и роли труда.
Этот поворот также заставит изменить отношение к месту работы по дому в экономике и, соответственно, коренным образом изменит роль женщины. Мощный подъем рынка, прокатившийся по всей земле, подходит к концу, что повлечет за собой последствия, которые пока еще трудно себе представить.
Люди Третьей волны, несомненно, выработают новые представления о природе, прогрессе, эволюции, времени, пространстве, материи и причинности. Их мышление будет менее механистичным, в большей степени сформировано такими понятиями, как процесс, обратная связь, нарушение равновесия. Они будут лучше нас знать, что закономерность может иметь прямым следствием отсутствие закономерности.
Появятся новые религиозные течения, новые научные теории, новое понимание природы человека, возникнут новые виды искусства, обладающие гораздо большим разнообразием, чем в индустриальную эпоху. Возникающая мультикультура будет раздираема противоречиями, пока не разовьются новые формы группового разрешения конфликтов (косная юридическая система, существующая в настоящее время, окажется непригодной для высокодифференцированного общества).
Увеличение дифференциации общества будет также означать уменьшение роли государства–нации, которое до настоящего времени было главной движущей силой стандартизации. Цивилизация Третьей волны будет основана на новой системе распределения власти, в которой нация как таковая утратит свое значение, зато гораздо более важную роль приобретут другие институты — от транснациональных корпораций до местных органов власти.
По мере разделения национальной экономики и рынка на части, некоторые из них уже теперь превосходят национальные рынки и экономику Второй волны, регионы приобретут все большую власть. Могут возникнуть новые альянсы, не столько по географическому признаку, сколько по культурному, религиозному, экологическому или экономическому. Таким образом, какой–либо североамериканский регион может оказаться более тесно связан с регионом Японии или Европы, чем с ближайшим соседом и даже национальным правительством. Связывать все это воедино будет не общемировое правительство, а широкая сеть новых межнациональных организаций.
Три четверти человечества, не принадлежащие к индустриальному миру, смогут бороться с нищетой новыми средствами, не пытаясь слепо подражать обществу Второй волны и не удовлетворяясь условиями Первой. Возникнут радикально новые «стратегии развития», отражающие религиозную и культурную специфику каждого региона и сознательно направленные на то, чтобы избежать шока от будущего.
Перестав разрушать собственные религиозные, семейные и социальные традиции в надежде создать подобие индустриальной Великобритании, Германии, Соединенных Штатов или СССР, многие страны будут опираться на свое прошлое, принимая во внимание сходство определенных черт общества Первой волны и тех, которые еще только создаются (на мощной технологической основе) в странах Третьей волны.
Концепция практопии
Таким образом, перед нами возникает картина совершенно нового образа жизни, нового не только для человека, но и для всей планеты. Эту новую цивилизацию вряд ли можно назвать утопией. Она столкнется с серьезными проблемами, к некоторым из них мы обратимся на следующих страницах. Проблемы личности и общества. Политические проблемы. Проблемы справедливости, равенства и морали. Проблемы новой экономики, в первую очередь проблемы занятости, благосостояния и самообеспечения. Все это и многое другое вызовет бурю страстей.