Единые экономические политики, отштампованные в Вашингтоне, Париже или Бонне, оказывают на эти субэкономики радикально различные воздействия. Одна и та же национальная экономическая политика, которая помогает одному региону или отрасли, все больше вредит другим. По этой причине многое в создании экономической политики должно быть денационализировано и децентрализовано.
На корпоративном уровне мы видим попытки не только внутренней децентрализации (посмотрим на недавнюю встречу 280 высших исполнительных чиновников «General Motors», которые провели два дня, говоря о том, как сломать бюрократические модели и передать большее количество решений из центра), но также и реальной географической децентрализации. «Business News» сообщает о «географическом уклоне экономики США, так как многие компании строят заводы и переносят офисы в менее доступные части страны»[636]Географический уклон см.: «Corporate Flying: Changing the Way Companies Do Business», «Business Week», February 6, 1978..
Все это отчасти отражает гигантское изменение информационных потоков в обществе. Мы, как отмечалось раньше, предпринимаем фундаментальную децентрализацию коммуникаций, в то время как мощность центральных сетей уменьшается. Мы видим ошеломляющее распространение кабелей, кассет, компьютеров и личных электронных почтовых систем, и все это толкает в одном и том же направлении — к децентрализации.
Общество не имеет возможности децентрализовать экономическую деятельность, коммуникации и многие другие важнейшие процессы, не децентрализовав рано или поздно также правительственное принятие решений.
Все эти требования — больше, чем косметические изменения существующих политических институтов. Это подразумевает огромные сражения за контроль над бюджетом, налогами, землей, энергией и другими ресурсами. Разделение решений не произойдет легко, но оно абсолютно неизбежно в стране сверхцентрализованной.
До сих пор мы смотрели на разделение решений как на способ разобрать затор, разморозить политическую систему, чтобы она снова могла функционировать. Но здесь содержится нечто большее, чем открывается взгляду. Ведь применение этого принципа не только уменьшает нагрузку решений на национальные правительства, но и фундаментально меняет саму структуру элит, приводя их в соответствие с нуждами возникающей цивилизации.
Расширяющиеся элиты
Концепция «груза решений» является решающей для какого–либо понимания демократии. Каждому обществу, чтобы функционировать, требуется определенное количество и качество политических решений. Действительно, каждое общество имеет свою собственную уникальную структуру решений. Чем больше и чаще требуется принимать разнообразные и сложные решения, тем тяжелее политический «груз решений». И способ, каким распределяется этот груз, существенно влияет на уровень демократии в обществе.
В доиндустриальных обществах, где разделение труда было рудиментарным, а перемены медленными, количество действительно необходимых политических и административных решений было минимальным. Груз решений невелик. Крошечная, полуобразованная, неспециализированная правящая элита могла более или менее управлять без помощи снизу, самостоятельно неся весь груз решений.
То, что мы сегодня называем демократией, рванулось вперед, только когда груз решений внезапно разбух, превысив способность старой элиты управляться с ним[637]Концепция груза решений ведет к мрачным подозрениям, что, независимо от политической борьбы, любой такой груз решений будет порожден меньшим количеством людей, способных справиться с ним, что малое количество людей всегда будет преуспевать в монополизации власти принимать решения, пока их не сокрушит взрыв решений и они просто больше не смогут сами нести груз.. Приход Второй волны, принесший расширенную торговлю, большее разделение труда и скачок на совершенно новый уровень сложности в обществе, породил в свое время тот же взрыв решений, какой сегодня порождает Третья волна.