Пока еще слишком рано с уверенностью говорить о том, как будет развиваться биотехнология. Но уже слишком поздно возвращаться к нулю. Мы не можем закрыть наши открытия. Мы можем только бороться за контроль над использованием наших знаний, за то, чтобы предотвратить их необдуманное применение, за то, чтобы сделать их межнациональными, за то, чтобы уменьшить корпоративное, национальное и межнаучное соперничество во всей этой сфере, пока еще не поздно.
Непреложно ясно одно: мы больше не заперты в электромеханический каркас традиционной технологии Второй волны трехсотлетней давности, и мы еще только начинаем осознавать все значение этого исторического факта.
Так же как и тогда, когда Вторая волна объединила уголь, сталь, электричество, железнодорожный транспорт для производства автомобилей и тысяч других, меняющих жизнь вещей, сейчас мы не ощутим истинного влияния новых перемен, пока не достигнем стадии объединения новых технологий — компьютеров, электроники, новых материалов из открытого космоса и глубин океана — с генетикой и всего этого, в свою очередь, с новой энергетической базой. Соединение этих элементов вместе высвободит поток инноваций, непохожий ни на что виденное прежде в истории человечества. Мы создаем драматически новую техносферу для Третьей волны цивилизации.
Технореволюционеры
Масштабы такого продвижения вперед, его значение для будущего самой эволюции требуют руководства. Принять политику «руки прочь», «проклятие торпедам» — значит вынести приговор себе и нашим детям. Ибо по своей мощи, масштабам и скорости перемены ни на что в истории не похожи, а в нашей памяти все еще свежи воспоминания об известиях о почти произошедшей катастрофе у Фри–Майл–Айленд, трагическом крушении ДЦ–10, с трудом поддающемся ликвидации обширном нефтяном пятне у мексиканского побережья и сотнях других технологических кошмаров. Можем ли мы перед лицом таких несчастий решиться контролировать развитие и сочетание завтрашних, еще более мощных технологий, используя те же недальновидные и эгоистические критерии, которые применялись в эпоху Второй волны?
Основной вопрос, задаваемый новым технологиям на протяжении последних 300 лет как в капиталистических, так и в социалистических странах, был прост: работают ли они на экономический рост или на военные нужды? Ясно, что эти критерии более не адекватны ситуации. Новые технологии должны пройти намного более жесткие тесты — экологические и социальные, а также экономические и стратегические.
Когда мы внимательно посмотрим на раздел в отчете американского Национального фонда науки, названный «Технология и социальные потрясения», мы обнаружим, что большинство потрясений связано с технологиями Второй, а не Третьей волны[255]National Science Foundation, Lawless .. Причина ясна: технологии Третьей волны еще не применяются в широких масштабах. Многие из них еще только зарождаются. Тем не менее перед нами уже мелькнула опасность электронного смога, информационного загрязнения, космических войн, генетических нарушений, вмешательства в климат и того, что можно назвать «экологической войной», например искусственных землетрясений, вызванных вибрацией на расстоянии. Переход к новой технологической базе таит угрозу многих других опасностей. Поэтому неудивительно, что в последние годы наблюдалось массовое, часто предвзятое, сопротивление общественности новым технологиям. В начальный период Второй волны также были попытки преградить путь новой технологии. Еще в 1663 г. лондонские рабочие разбили новые механические лесопилки, угрожавшие их заработкам. В 1676 г. изготовляющие подвязки рабочие разрушили свои машины. В 1710 г. бунтовщики протестовали против введения новых рамочных станков для изготовления чулок. Позже разъяренная толпа разрушила дом Джона Кея, изобретателя бегущего челнока, применяемого в текстильном производстве. Он покинул Англию вместе с семьей. Наиболее часто упоминаемый случай произошел в 1811 г., когда «разрушители машин», называвшие себя луддитами, уничтожили свои текстильные станки в Ноттингеме[256]О восстании луддитов против станков см.: , р. 111..
Все же эта ненависть к станкам проявлялась спорадически и спонтанно. Как заметил один историк, «многие из этих случаев были не столько результатом враждебного отношения к самому станку, сколько способом оказать давление на ненавистного работодателя». Неграмотные рабочие, мужчины и женщины, бедные, голодные, доведенные до отчаяния, видели в станке угрозу своему существованию.
Сегодняшние выступления против передовой технологии носят другой характер. В них участвует быстро растущая армия людей — не обязательно бедных и голодных, — которые не обязательно настроены против техники или экономического роста, но которые видят в неконтролируемом технологическом рывке угрозу для себя и всего человечества.
Некоторые фанатики, если им дать шанс, вполне могут применить тактику луддитов. Немного надо, чтобы представить себе бомбардировку компьютерной установки, или генетической лаборатории, или недостроенного атомного реактора. Еще легче можно нарисовать себе картину ужасающей технологической аварии, которая приведет к «охоте на ведьм» среди ученых, которые «были причиной всего этого». Некоторые демагоги–политики будущего могут прославиться, расследуя дело «Кембриджской десятки», или «Оакриджской семерки».