Осматривая этот завод, я подумал, что было бы, если бы я мог волшебным образом вырвать некоторых своих давних друзей из литейных, с автосборочного конвейера, из грохота, грязи, тяжкого калечащего ручного труда и жесткой дисциплины, неотъемлемой от него, и перенести их в эту рабочую среду нового типа.
Они бы удивленно воззрились на все это. Я сильно сомневаюсь, что «Хьюлетт–Паккард» — рай для рабочих, и моих друзей–рабочих нелегко обмануть. Они бы захотели познакомиться, пункт за пунктом, с платежными ведомостями, дополнительными льготами, штрафами, если таковые существуют. Они бы спросили, действительно ли редкие новые материалы, применяющиеся на этом заводе, безопасны или в окружающей среде Заключена угроза здоровью. Они справедливо бы решили, что, несмотря на внешне приятельские отношения, одни отдают приказы, а другие их исполняют.
Тем не менее проницательный взгляд моих старых друзей, несомненно, отметил бы непривычные, резкие отличия от известных им классических заводов. Они бы заметили, к примеру, что вместо того, чтобы приходить на службу в одно и то же время, отмечать время прибытия и спешить к своим рабочим местам, все работающие на «Хьюлетт–Паккард» могут в определенных временных пределах выбирать индивидуальные рабочие часы. Они не прикованы к рабочим местам, а могут двигаться, когда захотят. Мои старые друзья удивились бы тому, как свободно, разумеется, в известных пределах, определяют темпы собственной работы работающие на «Хьюлетт–Паккард», разговаривают с управляющими или инженерами, не придавая значения положению и табели о рангах. Одеваются по собственному желанию. Короче говоря, сохраняют свою индивидуальность. Действительно, мои старые друзья в тяжелых, подбитых железом башмаках, грязных комбинезонах и касках с трудом могли бы считать увиденное заводом.
И если расценивать завод как место появления массовой продукции, они окажутся правы. Поскольку этот завод не для массового производства. Мы находимся уже за пределами массового производства.
«Воробьиный нос» и футболки
В настоящее время известно, что процент рабочих, занятых в поточно–массовом производстве, в «передовых» странах за последние 20 лет уменьшился[286]Цифры, свидетельствующие об уменьшении производственного сектора в высокоразвитых странах, см.: Yearbook of Labour Statistics, 1965, 1966, 1975. Издательство Международной Организации Труда.. (В Соединенных Штатах только 9% всего населения — 20 млн рабочих — производят товары для 220 млн людей. Остальные 65 млн рабочих заняты в сфере обслуживания. ) И по мере того как это массовое производство в индустриальном мире уменьшается, его больше и больше отдают на откуп в так называемые развивающиеся страны, от Алжира до Мексики и Таиланда[287]О производстве, которое «отдается на откуп» развивающимся странам, см.: «Vast Global Changes Chaleenge Private–Sector Vision», Frank Vogl, «Financier», April, 1978; и John E. Uliman, «Tides and Shallows», в [12], p. 289.. Подобно старым заржавевшим автомобилям, самые отсталые индустрии Второй волны экспортируются от богатых народов к бедным.
Однако как по стратегическим, так и по экономическим причинам богатые страны не могут отказаться от массового производства и стать примером «общества обслуживания» или «информационной экономики». Картина богатого общества, живущего за счет нематериального производства, в то время как остальной мир занят производством материальных товаров, слишком упрощена. Богатые страны продолжают производить основные товары, но нуждаются для этого в меньшем количестве рабочих, поскольку мы преобразовали самый способ производства товаров.
Сущностью Второй волны производства были длинные серии миллионов одинаковых, стандартизированных продуктов. Напротив, сущностью Третьей волны производства является короткая серия частично или полностью изготовленных на заказ изделий.
Общество все еще продолжает думать о производстве как об изготовлении больших серий, и мы действительно продолжаем выпускать сигареты миллиардами, ткани — миллионами ярдов, а электрические лампочки, спички и кирпичи в астрономических количествах. Несомненно, какое–то время это будет продолжаться. Но это продукция наиболее отсталых отраслей, а не наиболее «продвинутых», и сегодня она составляет около 5% всего нашего промышленного производства товаров.
Один аналитик в «Critique», журнале, посвященном изучению Советского Союза, замечает, что, в то время как «менее высокоразвитые страны» — с ВНП между 1000–2000 долл. на душу населения в год — сосредоточены на массовом производстве, «наиболее высокоразвитые страны... сосредоточены на экспорте штучных товаров и небольших сериях произведенных товаров, что базируется на высококвалифицированной работе и... высоких затратах на исследования: компьютеры, специализированное оборудование, авиация, автоматизированные системы производства, предприятия высокой технологии, фармацевтическая продукция, высокотехнологичные полимеры и пластмассы»[288]Немассовое производство описано у Jacobs , р. 239. См. также: «Programmable Automation: The Bright Future of Automation», Robert H. Anderson, в «Datamation», 1972; и A. E. Kobrinsky, N. E. Kobrinsky «A Story of Production in the Year 2000» в Fedchenko, , p. 64..