В начале войны и некоторое время спустя немецкие шпионы прибегали к связи при помощи объявлений в газетах (как в случае с Мюллером). Соответствующий столбец в «Таймсе» ежедневно тщательно проверяли: не скрывается ли под внешне безобидным текстом тайный код. Был случай, когда объявление в «Таймсе» о продаже собаки оказалось сообщением о переброске британской дивизии из Салоник в Египет. Специальная цензура занималась исключительно объявлениями в отечественных и иностранных газетах.
Во многих парижских газетах лёгкого содержания, типа «Пти Паризьен», во время войны появилась страничка сугубо личных объявлений офицеров, которые заявляли о своём желании приобрести «крестную мать». Цель — переписка, а затем встреча «крестника» со своей покровительницей.
Заводя такие отношения с незнакомой и, может быть, совсем неинтересной женщиной, они стремились получать от своей «крёстной матери» продовольственные посылки и даже денежные переводы. Этот обычай легко мог послужить на пользу шпионке.
Отвечая на многочисленные объявления-просьбы фронтовиков, можно было разузнать кое-что о дислокации различных частей, а в дальнейшем, при личном общении, выпытать у «крестников» подробности фронтовой жизни. Французская контрразведка, которая обычно чуяла, где «пахнет шпионажем», только в 1917 году запретила помещать объявления о «крёстных матерях». Возможно, что до 1917 года французы не запрещали этих объявлений в надежде выследить кое-кого…
Впрочем, одну шпионку, некую даму из Тулона, они поймали, прибегнув к очень простой уловке. Агент контрразведки, притворяясь солдатом, дал объявление, завязал переписку и вскоре познакомился с «крестной матерью». Благодаря искусным действиям «крестника» и собственной неосторожности, эта женщина вскоре была разоблачена.
Относительно радиотелеграфа и почтовых голубей я уже говорил. Остаётся прибавить, что если эти средства связи оказались непрактичными на малых расстояниях, то на больших они и вовсе непригодны. В большинстве воюющих стран были приняты меры, заставившие шпионов забыть о таких способах связи. Всех голубей зарегистрировали, а радиопередаточные аппараты изъяли у гражданского населения. На телеграфе были введены такие строгости, что шпионы избегали его, как чумы.
Германская контрразведка в Бельгии вечно обыскивала мирных жителей из опасения, что среди гражданского населения многие занимаются доставкой информации к голландской границе.
Чтобы обмануть немцев, прибегали к довольно необычным уловкам. Вскоре после войны я стоял среди развалин больших сталелитейных заводов «Угрэ Мариэ» в Льеже. Мой гид, управляющий заводами, рассказал, что он провёл два года в германской тюрьме по подозрению в шпионаже.
— А на самом деле вы были шпионом? — спросил я.
Управляющий посмотрел с минутку на меня и затем ответил: