Англичане не одобряли применения спиртных напитков как вспомогательного средства при допросах. Немцы не были так щепетильны. Их главным офицером разведки при полевой авиационной службе состоял великий герцог Мекленбург Стрелицкий (Mecklenburg von Strelitz). Этот молодой человек получил образование, если не ошибаюсь, в Итоне или в Оксфорде и был англичанином во всём, за исключением имени и симпатий.
Его назначили для специальной работы с теми из захваченных офицеров британской армии, которые твёрдо отказывались отвечать на вопросы. Великий герцог, бывало, облекался в форму британского воздушного корпуса и, как «товарищ по несчастью», шёл с пленным англичанином в офицерскую столовую. Там герцог подсаживался к пленному, потягивал с ним портвейн и болтал…
Когда отказывались говорить важные пленные, прибегали к «голубям». Давали телеграмму в Генеральный штаб и оттуда на автомобиле присылали «голубя», обычно австрийского или польского дезертира из германской армии. Переодетым в форму германского офицера или солдата, в зависимости от обстоятельств, его впускали к пленным немцам, и он заводил провокационный разговор. Такой человек, понятно, всегда должен быть в курсе текущих событий.
Пожалуй, самыми ценными пленными были германские дезертиры. В течение четырёх лет позиционной войны к нам постоянно прибегали дезертиры, часто по два-три за ночь. Общее число немцев, которые добровольно сдались, таким образом, доходит, должно быть, до нескольких тысяч человек. Большинство из них, выйдя ночью в патруль, пряталось где-нибудь в воронке от снаряда или высокой траве; «потеряв» таким образом своих товарищей, они пробирались ползком к передней линии британских траншей. Опасная игра: десятки их были убиты, когда пытались пробраться через наши проволочные заграждения; но обычно, услышав крик «камерад», наш солдат задерживал палец, положенный на спусковой крючок.
Впрочем, следовало учитывать, что противник мог нарочно подослать «дезертира» с ложной информацией.
* * *
О последней стадии полевой разведки — включении в проволочную связь противника, подслушивании и определении местонахождения его радиостанций, воздушных и наземных, — можно было бы поведать удивительные вещи.
Но время ещё не пришло. Я могу рассказать лишь об организации подслушивания, о которой уже немного говорил.
Офицеры разведки подползали к позициям противника и подслушивали, что немцы говорят в своих окопах; в штабе были убеждены: солдаты на фронте только и делают, что обсуждают высокие вопросы стратегии, попивая чай из кружек. Офицер разведки тщетно ждал, когда Фриц начнёт разъяснять своему другу Гансу предстоящую атаку со всеми её тактическими и стратегическими тонкостями. В действительности же удавалось услышать голос немецкого унтер-офицера, распекающего свою рабочую группу; или сентиментальный разговор двух немцев о жёнах и детях.
И всё это должен был записывать офицер разведки, чтоб переслать тыловым «умникам».