Они пробирались между деревьями, пони осторожно трусили сзади, переступая через корни и стараясь за них не цепляться. Подлеска в этом Лесу не было. Чем дальше, тем выше, темнее и гуще становились деревья. Было тихо, лишь иногда с замерших листьев падали тяжелые капли. Вдруг все ветви зашевелились и словно зашептались, но тут же опять замерли, а путники почувствовали, что за ними неодобрительно следят. Это чувство не ослабевало, а наоборот, становилось острее, — их окружало не просто недоверие, а враждебность. Они стали ловить себя на том, что сами то и дело оглядываются и косятся через плечо, словно ожидая внезапного удара.
Никакой тропы по-прежнему не было. Деревья словно загораживали путь. Вдруг Пин не выдержал и закричал:
— Ой-ой-ой! Я вам ничего не сделаю! Пропустите, пустите меня!
Остальные замерли на месте; но крик затих, будто отрезанный плотным занавесом. Лес даже эхом не ответил, только еще сдвинулся и как будто стал внимательнее.
— На твоем месте я бы не орал, — сказал Мерри. — От этого больше вреда, чем пользы.
Фродо уже не верил, что они найдут дорогу, и начал сомневаться, имел ли он право вести друзей в этот гнусный Лес.
Мерри растерянно оглядывался по сторонам, похоже, потеряв направление. Это заметил Пин.
— Тебе не очень много времени потребовалось, чтобы нас завести! — сказал он.
Но в этот момент Мерри облегченно присвистнул и показал вперед.
— Ага! — сказал он. — Деревья-то и вправду передвигаются. Впереди Паленая Просека — во всяком случае, я так думаю, а тропа совсем в сторону ушла!