— Скажу, что ты крепкий орешек, — ответил Бродяжник. — Но боюсь, Сэм Гэмджи, что могу добавить в ответ лишь одно: если я убил настоящего Бродяжника, то тебя подавно смог бы убить. И убил бы без лишних слов. Если бы мне нужно было Кольцо, я бы его просто взял — вот так!
Он встал и словно вырос. Глаза его властно сверкнули, пронизывая хоббитов насквозь. Он откинул плащ и положил руку на рукоять меча, которого они раньше не замечали. Хоббиты остолбенели. Сэм широко разинул рот.
— Но, к счастью, я настоящий Бродяжник, — сказал он, глядя на них сверху вниз, и его лицо смягчила неожиданная улыбка. — Я Арагорн сын Араторна, и если смогу спасти вас, то спасу даже ценой собственной жизни.
Наступило долгое молчание. Наконец, Фродо нерешительно заговорил:
— В то, что ты друг, я поверил еще до письма, — сказал он. — Вернее, очень хотел поверить. Ты меня несколько раз за вечер напугал, но не так, как мог бы Враг. Мне кажется, его шпионы не могли бы — ну, прятать благородство даже за привлекательной внешностью.
— Понимаю, — рассмеялся Бродяжник. — Я, значит, прячу благородство за непривлекательной внешностью. Как это:
«Не всякое золото ярко блестит,
Скитальцы не все пропадают…»
— Значит, эти стихи про тебя? — спросил Фродо. — А я не мог понять, зачем они. Но как ты узнал, что они написаны в письме, если ты его не видел?
— Ничего я не знал, — ответил он. — Но я Арагорн, а эти стихи — об Арагорне.
Он вынул меч, и они увидели, что клинок сломан в локте от рукояти.