— Ничего подобного, — ответил Сэм. — Но попробую поискать что-нибудь на ваш вкус. Есть одна песенка. Поэзией это, пожалуй, не назовешь, так — шутка. Мне ее напомнили эти каменные болваны.
Он встал, заложил руки за спину, как примерный ученик в школе, и запел:
На камне старый тролль сидел,
Пустую кость глодал.
Уж много лет ее он ел
(А мяса не достал),
И жил он в логове худом,
И все ворчал он со стыдом,
Что мяса не достал.
Раз мимо в новых башмаках
Том из трактира шел:
— Эй, Тролль, что у тебя в руках,
Откуда взял мосол?
И вдруг узнал, что тролль глодал
Кость дяди Тима, что лежал
Давно в гробу сыром!
— Пришлось мне кость без спросу взять,
Ее украл я, но
Чего ей век в земле лежать,
Твой дядька сгнил давно.
Другой бы вежливее был
И сам мне ногу подарил,
Ведь дядьке все равно!
В обиде Том, на тролля зол,
И в гневе он кричит:
— Ты наглый вор, отдай мосол,
Он нам принадлежит!
Пусть дядька трупом стал давно,
Но мне совсем не все равно.
Как он в гробу лежит!
Смеется тролль ему в ответ:
— Благодари, дурак,
Что кость грызу, раз мяса нет,
И что не твой мослак!
Твой дядька мне уж надоел,
А ты как раз сюда поспел —
Придешься в самый смак!
Тролль к Тому тянется, а Том,
От злости сам не свой,
Как даст по заду башмаком,
Потом как крикнет: «Ой!».
Зад оказался как гранит,
Башмак разбит, и палец сбит,
Не шевельнуть ногой!
Уж Том и охал, и кряхтел,
А троллю — нипочем.
Сидит на камне, как сидел,
Клык точит мослаком.
— Наверно, от такой еды
Твердеют тролльские зады,—
Решил бедняга Том.
Хромая, Том спустился с гор.
Едва дополз домой…
А тролль один с тех самых пор
Сидит в глуши лесной…
Но прежде, чем поднять кулак,
Ты вспомни Тома и башмак —
И думай головой!
— Ну, это для нас всех предостережение, — расхохотался Мерри, — хорошо, Бродяжник, что ты его палкой, а не кулаком.
— Откуда ты знаешь эту песенку, Сэм? — спросил Пипин. — Я что-то ни разу ничего похожего не слышал.
Сэм пробормотал что-то себе под нос.
— Это, наверное, его собственное произведение! — изрек Фродо. — Уже не первый раз я узнаю новенькое про Сэма Гэмджи. Сначала он оказался заговорщиком, а теперь остряком и сочинителем. Не удивлюсь, если кончишь ты колдуном или, может, воином?
— Надеюсь, что нет, — ответил Сэм. — Не хочу я становиться ни колдуном, ни воином.
К полудню они вышли на тот путь, по которому много лет назад шли Гэндальф, Бильбо и гномы. Через несколько миль Бродяжник вывел их на высокий откос над Трактом.
Тракт в этом месте отделялся от реки Хмурой и прижимался к горам, извиваясь в кустарнике и вересковых зарослях в узкой долине, ведущей в сторону Брода. Спускаясь по откосу, Бродяжник показал хоббитам камень, торчавший в траве. На нем еще можно было разобрать следы рун и полустертые тайные знаки, вытесанные гномами.