— Так и я об этом говорю, — сказал Пин. — Мы, хоббиты, должны держаться вместе, и нам нельзя разлучаться. Я все равно пойду, если только меня на цепь не посадят. Надо же, чтобы рядом с тобой шел хоть один разумный спутник!
— Тогда тебя наверняка не выберут, Перегрин Тук! — произнес Гэндальф, заглядывая в комнату через окно. — Не суетитесь зря, еще ничего не решено.
— Как ничего не решено! — воскликнул Пин. — А чем вы все занимались столько часов за закрытыми дверями?
— Говорили, — объяснил Бильбо. — Там много говорили, и каждый, даже старина Гэндальф, узнавал такое, от чего у него глаза на лоб лезли. Я думаю, то, что рассказал Леголас про Голлума, было для Гэндальфа здорово неожиданно, только он не подал виду.
— Ошибаешься, — возразил Гэндальф. — Ты невнимателен. Я уже все это слышал от Ветробоя. Если хочешь знать, по-настоящему вытаращивали глаза только вы с Фродо, а я как раз был единственным, кто не удивлялся.
— Ну ладно, — сказал Бильбо. — Но все равно ничего не решили, только выбрали Фродо и Сэма. Бедняги, я все время боялся, что именно так и выйдет, если меня вычеркнут из игры. Но насколько я понял, Элронд пошлет их не одних, а с целым отрядом — как только разведчики вернутся. Они уже ушли, Гэндальф?
— Да, — ответил маг. — Одни ушли, а другие уйдут утром. Элронд посылает эльфов. Они свяжутся со Следопытами-северянами и, может быть, с племенем Трандуила из Северного Лихолесья. Арагорн ушел с сыновьями Элронда. Надо прочесать все на много гонов вокруг, прежде чем трогаться в путь. Так что, не горюй, Фродо! Ты, наверное, еще долго здесь погостишь.
— Вот-вот, как раз зимы дождемся! — хмуро пробурчал Сэм.
— Тут уж ничего не поделаешь, — заметил Бильбо. — Тут ты отчасти сам виноват, Фродо малыш: зачем ждал моего дня рождения? Да и отпраздновал довольно странно. Я бы не стал пускать С.-Торбинсов на Кручу именно в этот день! Вон ведь как выходит: ждать весны уже нельзя, а уходить до получения вестей от разведчиков еще нельзя.
Когда мороз кусаться начнет,
И камни ночами станут трещать,
Вода почернеет, листва опадет,—
По Глухоманью страшно блуждать…