— Прости, Фродо! — воскликнул он огорченно. — Сегодня так много всего произошло, и надо было все время спешить, я забыл, что ты ранен. Да и про Сэма тоже. Что же вы сами молчали? Надо было хоть чем-то вам сразу помочь, но орки… Потерпите еще самую малость — совсем близко есть место, где можно отдохнуть. Там я постараюсь сделать все, что смогу. Давай, Боромир, возьмем их на руки!
Скоро они подошли к новому ручью, который, журча, впадал в Серебрянку с запада. Уже вместе они водопадиком перекатывались через замшелый камень, и веселая речка пенным потоком текла по оврагу, на крутых склонах которого из зарослей черники и папоротника торчали невысокие кривые елки. Внизу у воды были узкие зеленые поляны. Здесь, возле речки, катившейся по блестящим камешкам, они сделали привал. Было примерно три часа пополудни, солнце клонилось к западу, а они отошли всего несколько миль от Ворот.
Пока Гимли и два младших хоббита собирали сухую траву и еловые ветки, разжигали костер и ходили за водой, Арагорн занялся ранами Фродо и Сэма. Рана Сэма была неглубокой, но еще кровоточила, и Арагорн, осматривая ее, сначала нахмурился, но через минуту с облегчением вздохнул.
— Везучий ты, Сэм! — сказал он. — Первый убитый орк многим обходился гораздо дороже. Орчьи ятаганы очень часто бывают отравлены, а в твою царапину яд, похоже, не попал. Я ее немножко полечу, и она быстро заживет. Когда Гимли вскипятит воду, промой ее вот этим. — Арагорн открыл сумку и достал связку сухих листьев. — Листья высохли и потеряли часть целебных свойств, — сказал он. — Но это ацелас, который я собрал у Заверти. Раскроши один листок, брось в кипящую воду, потом промой рану этим отваром, и я тебя перевяжу. Теперь твоя очередь, Фродо!
— А со мной все в порядке, — сказал хоббит, не разрешая Арагорну расстегивать на нем куртку. — Поем, посплю, и совсем пройдет.
— Ну нет, — сказал Арагорн. — Сам сказал, что попал между молотом и наковальней. Надо посмотреть, чем это все кончилось. Чудо, что ты вообще живой.
Он осторожно снял с Фродо старую куртку и поношенную рубашку… ахнул от изумления и тут же рассмеялся. Серебряная кольчуга заискрилась на свету, как морская рябь под солнцем. Арагорн бережно снял ее с хоббита, поднял повыше, так что камни в ней засверкали, как звезды, а колечки зазвенели, словно дождинки, когда они сыплются в пруд.
— Взгляните, друзья! — воскликнул Следопыт. — В эту славную хоббичью шкурку не стыдно было бы облачить эльфийского принца! Все охотники Средиземья поскакали бы в Хоббитшир, если бы узнали, что у хоббитов есть такие шкурки!
— И стрелы всех охотников мира летали бы зря! — сказал Гимли, пораженный увиденным. — Ее не пробьешь, это же мифриловая кольчужка! Из мифрила! Такой красивой я никогда в жизни не видел и не представлял, что такое можно сделать. Так Гэндальф о ней говорил? Тогда он ее недооценил. Но подарена кому надо, и удивительно вовремя!
— А я-то думал, чем вы с Бильбо занимаетесь, запершись в его каморке, — сказал Мерри. — Молодчина старик, пусть живет долго! Я его теперь еще больше люблю. Надеюсь, что нам представится случай рассказать ему, как она помогла.