Друзья перешли речку, сели на поляне, приготовили еду и спокойно поели, а Леголас стал им рассказывать легенды о Лотлориэне, сохранившиеся в памяти лихолесских эльфов, и о том, как солнечный и звездный свет играл на лугах у Великой Реки, когда над миром не было Тени.
Вот он умолк, и в полутьме осталась только музыка водопада. Постепенно путникам стало казаться, что они различают в песне вод нежный девичий голос…
— Слышите голос Нимродэли? — спросил Леголас. — Я спою вам о девушке, которую звали Нимродэль, как и речку. Она жила здесь много лет назад. Это очень красивая песня на нашем лесном языке. В Райвенделе ее поют на Вестроне, вот так, — и тихим-тихим голосом, чуть громче, чем шелест листьев, Леголас начал:
В легком плаще с золотой каймой,
В сапожках серебристых,
Дочурка эльфов — словно весной
Звездочка в небе чистом.
Кудри светящиеся волной
И узкий обруч в кудрях —
Так в буках Лотлориэна золотой
Луч солнца играет в ветвях.
Улыбка нежная, ясный взгляд,
Руки белые, как молоко;
А ходит так, словно листья летят,—
Плавно и легко.
Песни ее серебристая трель
Весельем звучала всегда,
Ибо весел был водопад Нимродэль,
Белопенная звон-вода…
Нимродэль было имя ее тогда,
Теперь это — только река,
Чья светло-серебряная вода
Плещется среди скал…
…В Золотистой Гавани долго ждал
Дочку эльфов корабль белый.
Волны вздымались, и пенный вал
Бил в берег, и скалы гремели.
А к ночи ветер страшно завыл,
И, оборвав канат,
Корабль в открытое море уплыл,
Чтоб не вернуться назад.
Заря окрасила в розовый цвет
Пену седых волн,
И Эмрос увидел, что берега нет,
И проклял коварный челн.
Он ждал, когда придет Нимродэль,
На судне провел ночь,
А теперь его волны в морскую купель
Несли от любимой прочь.
Был Эмрос эльфийским королем
(Ах, где же, где он теперь?..).
В Лотлориэне, в Лесу Золотом
Простилась с ним Нимродэль.
Но встречи с любимой рок ему,
Наверное, не судил.
В бурное море, в туманную мглу
Корабль его уносил.
Он бросился в море, как стрела
Срывается с тетивы…
Он к берегу плыл, но морская мгла
Сомкнулась над ним, увы!
Корона пены на волосах
У того, кто был королем,
И рука, как крыла лебединого взмах…
Так кончаются песни о нем.
Эльфы об Эмросе ничего
Не слыхали с тех пор…
И Нимродэль не дошла до него,
Пропала средь диких гор…
Голос Леголаса задрожал, песня оборвалась.
— Не могу больше петь, — сказал эльф. — Это только отрывки, остальное я забыл. Песня очень длинная и очень печальная, ибо она рассказывает о бедах, пришедших в Лориэн Цветущий, когда гномы разбудили Зло в горах…
— Гномы никакого зла не делали! — сказал Гимли.
— Я не говорил «делали», я сказал «разбудили», — печально возразил Леголас. — Зло пришло. Тогда много эльфов, родичей Нимродэли, покинули свои жилища и ушли из Лотлориэна… А она пропала далеко на юге, в Белых Горах; не пришла на корабль, где напрасно ждал ее любимый Эмрос. Но до сих пор весной, когда ветер поет в молодых листьях, можно услышать эхо ее голоса над водопадом, названным ее именем. А южный ветер иногда доносит с океана голос Эмроса. Поток Нимродэль впадает в Серебрянку, которую эльфы зовут Келебрантом, Келебрант — в Великий Андуин, а Андуин — в залив Белфалас на Солнечном Взморье, откуда отплывали корабли эльфов Лориэна. Ни Эмрос, ни Нимродэль к нам не вернулись.
Говорят, что она жила в ветвях большого дерева у водопада; в Лотлориэне у эльфов был обычай строить дома на деревьях, может быть, они и сейчас так живут. Поэтому их назвали древесянами или галадримами. В их Лесу растут гигантские деревья. Жители лесного края не копали себе таких жилищ, как гномы, и не строили каменных твердынь, пока не надвинулась Черная Тень.
— Наверное, и в наши дни здесь на деревьях спокойнее и безопаснее, чем внизу на земле, — произнес Гимли, оглядываясь через речку на дорогу в Долину Димрилла, а потом посмотрел вверх, на ветки.