Ступив, наконец, на твердую землю, он вздохнул с облегчением.
— Век живи, век учись, как говаривал мой Старик. Он, конечно, имел в виду огородничество, а не птичьи ночевки в гнездах и не паучье ползание по веревкам, — такой трюк даже мой дядя Энди не показывал!
Когда весь Отряд собрался на противоположном берегу Серебрянки, эльфы сразу отвязали две веревки и свернули их. Румил, оставшийся на том берегу, не стал переходить реку. Он вытянул назад третью веревку, смотал ее, повесил на плечо и, махнув рукой на прощанье, ушел назад к Нимродэли на свой пост.
— Ну вот, друзья, вы вошли в Наит, — сказал Халдир. — Его еще называют Лориэнский Клин, потому что эта земля имеет форму наконечника стрелы между Серебрянкой и Великим Андуином. Тайны Наита не положено открывать чужестранцам. Немногие были удостоены позволения ступить на этот берег… А теперь, как мы договаривались, я завяжу глаза гному Гимли. Остальные могут идти свободно до самого Игладила у слияния рек, где живет наше племя.
Гимли это предложение совсем не понравилось.
— Вы договаривались без меня, — сказал он. — Я не пойду с завязанными глазами, как пленник. Вслепую пусть ходят нищие обманщики! Мое племя не имело никаких дел со слугами Врага. Мы ничего плохого не сделали эльфам. Я такой же шпион, как Леголас или любой другой из нашего Отряда.
— Я не сомневаюсь в тебе, — ответил Халдир. — Но таков наш закон. Я его не устанавливал, и не мне его нарушать. Я и так много сделал, позволив тебе перейти Келебрант.
Гимли был упрям. Он расставил ноги и положил руку на топорище.
— Я пойду вперед с открытыми глазами, — сказал он, — или вернусь, и пусть меня убьют по дороге в родные края, где все знают мою честность и верность слову!
— Ты не можешь вернуться, — сурово сказал Халдир. — Раз уж ты дошел сюда, я должен доставить тебя Владыкам, они решат, отпустить тебя или задержать. Ты не перейдешь реку, здесь расставлены часовые, тебя пристрелят прежде, чем ты их увидишь.