Он не сказал Гэндальфу, что пока он все это произносил, в сердце у него загорелось отчаянное желание последовать за Бильбо. Пойти за ним и, может быть, разыскать. Желание было так сильно, что превозмогло страх: он был почти готов рвануться из дому и бежать вниз по дороге без шляпы, как много лет назад в такое же утро побежал Бильбо.
— Фродо, дорогой ты мой! — воскликнул Гэндальф. — Хоббиты в самом деле удивительные создания, я не зря это говорил. Можно за месяц изучить все их особенности, а они через сто лет удивят всех, поступив в трудную минуту самым неожиданным образом. Такого ответа я даже от тебя не ожидал. Не ошибся Бильбо в выборе наследника, хотя вряд ли думал, что это окажется так важно! Боюсь, что ты прав, Кольцо скоро нельзя будет удержать в тайне в Хоббитшире. Чтобы спастись самому и спасти других, тебе придется уйти и даже имя Торбинса оставить дома. За пределами Хоббитшира и в Глухоманье такое имя носить опасно. Давай, я тебе придумаю дорожное имя. Когда пойдешь, назовись Накручинсом.
Только мне кажется, не надо тебе идти одному. Возьми кого-нибудь с собой. Есть у тебя верный друг, который бы согласился идти с тобой, и с которым ты бы охотно разделил неведомые опасности и тяготы пути? Только выбирай осторожнее. И следи за тем, что говоришь; даже ближайшим друзьям не болтай лишнего. У Врага много шпионов и много способов подслушать.
Вдруг маг замолчал и прислушался. А Фродо сразу ощутил, как тихо кругом — и в комнате, и в саду. Гэндальф подкрался сбоку к окну, потом одним прыжком подскочил к подоконнику, протянул вниз руку — раздался визг, и над подоконником возникла курчавая голова Сэма Гэмджи, поднятая за ухо.
— Ну и ну, клянусь бородой! — сказал Гэндальф. — Сэм Гэмджи, не так ли? И чем же ты тут занимался?
— Честное слово, ничем, господин Гэндальф! Ничем не занимался, только траву подстригал под окошком, вот, не верите? — он поднял с земли ножницы и предъявил их как доказательство.
— Не верю, — хмуро сказал Гэндальф. — Твоих ножниц я уже давно не слышу. Долго ты подслушивал?
— Подсушивал? Не понимаю, вы уж простите. В Торбе подсушивать нечего, сейчас и так сухо.
— Не паясничай! Что ты слышал и зачем подслушивал? — Брови Гэндальфа встопорщились, а глаза метали молнии.
— Господин Фродо, хозяин! — закричал Сэм и затрясся от страха. — Спасите меня от него! Пусть он меня ни во что не превращает! Мой старик меня тогда не признает! Я ничего плохого не хотел, право слово, хозяин!