— Могущественный Повелитель людей, наверное сочтет ничтожной благодарность хоббита, невысоклика из далекой северной страны, но возьми все, что у меня есть, прими меня на службу в оплату моего долга!
И откинув плащ, Пипин достал из ножен мечик и положил его у ног Денэтора. Слабая улыбка, как холодный отблеск солнца в зимний вечер, скользнула по лицу старца. Денэтор нагнул голову и протянул руку, отложив в сторону половинки рога.
— Дай мне свой меч! — сказал он.
Пипин поднял оружие и подал его Наместнику рукоятью вперед.
— Откуда он у тебя? — спросил Денэтор.— Этой стали много-много лет. В Незапамятные времена на севере такие лезвия ковались нашими мастерами.
— Это меч из Могильников, которые стоят на границе моей страны,— ответил Пипин.— Но теперь там живут лишь зловещие Умертвия, и я не хочу о них вспоминать.
— Странные легенды ходят о вас,— молвил Денэтор.— Еще раз подтверждается поговорка, что нельзя судить о человеке — или о невысоклике — по его виду. Я беру тебя на службу. Тебя нелегко испугать словами, и ты умеешь говорить учтиво, хотя странно звучит твоя речь для ушей южанина. Подходит час, когда нам будут нужны защитники рыцарских обычаев, как большие, так и малые. Присягай мне на верность.
— Возьмись за рукоять меча,— подсказал хоббиту Гэндальф,— и повторяй за Повелителем слова присяги, если не изменишь своего решения.
— Не изменю,— сказал Пипин и, положа руку на рукоять, стал медленно повторять за ним:
— Присягаю на верность Гондору и Наместнику сего Королевства. Обещаю открывать и закрывать уста по его приказу; быть ему послушным в деяниях и отказе от дел; пойду, куда он пошлет меня, вернусь по его зову; служить ему буду в горе и в счастье, в нужде и в изобилии, в дни мира и в дни войны, жизнью своей и смертью с этой минуты до тех пор, пока мой господин не освободит меня от клятвы, или пока смерть ее не отберет, или пока мир не кончится. Так говорю я, Перегрин сын Палладина, невысоклик из Хоббитшира.