Петля Великого Андуина была видна из города на значительном протяжении, и зоркие глаза часовых увидели плывущие по реке суда. Напрягая зрение, стражи Башни закричали в ужасе, потому что по блестящей водной глади ветер гнал к Арлонду грозный флот: многовесельные военные галеры и корабли с черными парусами на высоких мачтах.
— Пираты из Умбара! Пираты! — кричали люди. — Смотрите, плывут пираты! Значит, Белфалас пал, Этир и Лебенин в руках Врага. Пираты плывут сюда, это последний удар, мы погибли!
Люди кинулись звонить в колокола — без приказа, ибо в городе приказывать было уже некому, — другие хватали трубы и трубили отбой.
— На стены! — кричали люди. — Возвращайтесь! Назад на стены, пока вас не разбили окончательно!
Этих криков на поле не слышали, ибо ветер, который подгонял корабли, подхватывал крики и уносил за облака.
Но рохирримы не нуждались в предостережении. Они сами отлично видели черные паруса. Эомер в пылу боя разогнался так, что его от Арлонда отделяла неполная миля, на которой собралось несколько неприятельских отрядов. Другие отряды отрезали его сзади от войска князя Имрахила. Эомер посмотрел на Реку и почувствовал, как умирает последняя надежда.
Он проклял ветер, который только что благословлял. Солдаты Мордора, наоборот, оживились и с торжествующим воем бросились в атаку.
Однако Эомер не поддался первому ошеломлению. Он мыслил трезво и ясно. Приказал трубить в рога, созвать всех, кто мог держать оружие, под королевское знамя. Он решил хотя бы здесь создать последнюю оборонную линию, стену из щитов, и пока дышит, дать врагу бой, достойный легенд и песен, даже если никого не останется в живых, чтобы сохранить память о последнем Короле Рубежного Края.
Эомер въехал на зеленый холм, воткнул в землю трепещущий на ветру флаг с изображением Белого Коня.
Отбросив сомненья, встречаю день из мрака!
Скачу навстречу солнцу и пою, меч подымая!
Пусть нет надежды и сердце рвется —
Да будет гнев, погибель врагам,
И красный закат!