Вот и кончается наш рассказ. Вечером и ночью суда готовили к отходу и собирали команды, а на рассвете флот поплыл вверх по Великой Реке. Мне кажется, что это было уже очень давно, а ведь на самом деле мы сели на корабли позавчера, на шестой день от выхода из Дунгарского Укрытия. Но Арагорн по-прежнему боялся опоздать. «От Пеларгира до причалов Арлонда сорок гонов и два,— говорил он.— За сутки надо доплыть, иначе все пропало».
На веслах теперь сидели свободные люди и старались изо всех сил. Мне казалось, что мы очень медленно плывем, потому что мы шли против течения и ветер сначала не надувал паруса. И несмотря на победу, одержанную в Пеларгире, мне было бы совсем тяжело на сердце, если бы Леголас не смеялся. «Выше бороду, друг Гимли! — кричал он.— Вспомни присловье: когда всего темней, надежда светит ярче!» Но в чем надежда, он не сказал. Ночь была темнее дня, а нас охватило нетерпение, ибо вдали на севере под тучами мы увидели большое зарево, и Арагорн сказал: «Минас Тирит горит!».
К полуночи надежда все-таки появилась. Опытные моряки из Этира, глядя на юг, уловили перемену погоды, и удалось поймать ветер в паруса. Корабли поплыли быстрее еще ночью, а на рассвете их форштевни уже совсем быстро разрезали пенную воду. Дальше вы все знаете: в третий час утра мы при попутном ветре и солнечной погоде приплыли в гавань Арлонд, развернули знамя и бросились в битву. Это был великий день и великий час, что бы ни случилось в будущем.
— Что бы ни случилось, такие подвиги не затмеваются другими,— сказал Леголас.— Пройти по Тропе Умерших — уже великий подвиг, и будет им, даже если в Гондоре не станет певцов, чтобы воспеть его в грядущие дни.
— Может случиться и так,— сказал Гимли.— У Арагорна и Гэндальфа лица озабоченные. Я бы очень хотел узнать, что они там решают в шатре на поле. Я согласен с Мерриадоком и тоже хочу, чтобы война этой нашей победой закончилась. Но если остались еще дела, то приму участие, не посрамлю Подгорное племя из Эребора.
— И я не уроню чести Лесного племени и докажу свою любовь к Повелителю Страны Белого Древа, — добавил Леголас.
Друзья замолчали и долго сидели на высокой стене, каждый со своими мыслями. А военачальники тем временем держали совет.
Расставшись с Гимли и Леголасом, князь Имрахил тут же послал за Эомером и вместе с ним вышел из города, спеша к шатру Арагорна, поставленному в поле недалеко от того места, где пал Король Феоден. Кроме Арагорна и Гэндальфа там были сыновья Элронда, тоже приглашенные на совет.
— Друзья, я хочу, чтобы вы узнали слова Наместника Гондора, сказанные перед кончиной,— начал Гэндальф.— Слушайте: «Ненадолго, может быть, на один день ты станешь победителем на поле битвы! Но мощь, которая разрослась вокруг Черной Башни, такими победами не сокрушить». Я не призываю вас предаться отчаянию по его примеру, но давайте рассудим, какая правда заключена в этих словах.
Кристаллы Ясновидения не лгут, даже Властелин Барад-Дура не может заставить их показать то, чего нет. Он только может подсунуть более слабому то, что выберет сам, или внушить ему ошибочное понимание того, что показывает Палантир. Безусловно, Денэтор видел огромные силы, подготовленные против него в Мордоре, и это обманом не было. Там силы есть, и они растут. Нам же сил едва хватило, чтобы отбить первое серьезное нападение. Второе будет страшнее.