— Да, надо идти. Прощай, Сэм. Это конец. На Роковой Горе исполнится Рок. Прощай!
Он повернулся и медленно, но прямо пошел по дороге вверх.
— Наконец я с тобой разделаюсь! — крикнул Сэм и замахнулся обнаженным мечом. Но Голлум не прыгнул. Он распластался на земле и расплакался.
— Не убивай нас-с-с! — хныкал он.— Не рань нас-с гадким ж-желез-з-зом! Поз-зволь нам ещ-щ-щё пож-жить, совсем немнож-ж-ко! Мы погибли, да, мы погибли! Ес-с-сли наш-ша Прелес-сть пропадет, мы пропадем, да, мы умрем, рас-с-с-сыплемся в пыль!..— длинными костлявыми пальцами он царапал пепел на дороге и шипел.— Пыль!.. Рас-сыплемс-с-ся!..
У Сэма руки задрожали. Хоббит кипел от гнева, вспоминая все обиды, причиненные Голлумом. Справедливость требовала убить предателя и убийцу, сто раз заслужившего смерть. И рассудок говорил ему, что он должен это сделать. Но в глубине души, на самом ее дне, было что-то, что его удерживало. Не мог он ударить лежавшего в пыли, униженного и заблудшего. Он сам какое-то время, пусть очень недолго, нес Кольцо и смутно понимал мучения измельчавшей души и исстрадавшегося тела Голлума, опутанного злыми чарами так, что не было ему ни покоя, ни жизни на земле.
Словами Сэм выразить своих чувств не умел, но меч опустил, говоря:
— Лихо с тобой, Вонючка, катись отсюда! Чтоб я тебя больше не видел! Не верю я тебе, тебя пнешь, а ты врешь, так что убирайся, а то в самом деле поглажу «гадким железом»!
Голлум отполз на четвереньках на несколько шагов, потом оглянулся и, заметив, что Сэм все-таки собирается дать ему пинка на прощанье, удрал по тропе вниз. Сэм тут же про него забыл и вспомнил про Фродо. Посмотрел вверх на дорогу, но там уже никого не было. Верный слуга что было сил помчался догонять хозяина.
Если бы он оглянулся, то, наверное, заметил бы, как Голлум осторожно возвращается, перебегая от камня к камню с безумным блеском в глазах, и крадучись, темной тенью продолжает взбираться за ними в Гору.
Дорога круто шла вверх, затем сворачивала опять на восток прямо к черному входу в Шаммат Наур. Далекое солнце, поднимаясь к зениту, пробивалось сквозь дымы и пар, как зловещий красноватый диск. Вокруг Ородруина лежал мертвый край, окутанный Тенью, в молчании ожидавший страшного удара.