Все четверо галопом вернулись в центр деревни. Сэм свернул с дороги вбок и погнал пони к забору Норкинса. Не успел он отъехать от друзей, как у него в ушах раздался звонкий голос рога. Далеко в холмах и в поле разнесся этот голос и рассыпался звучным эхом. Такой неотвратимый зов был в нем, что Сэм еле сдержался, чтобы тут же не повернуть назад; его пони встал на дыбы и заржал.
— Вперед, Билл! — закричал Сэм. — Не волнуйся, сейчас доедем и сразу вернемся.
Потом он услышал, как Мерри, сменив мелодию, играет бакбургскую побудку, да так, что воздух дрожит:
ВСТАВАЙ! ВСТАВАЙ! ПОЖАР! НАПАСТЬ! ВРАГИ!
В деревне захлопали двери и окна, вся она наполнилась шумом и говором. В наступающих сумерках сверкнули зажженные огни, залаяли собаки, затопали ноги. Еще не доехав до конца улицы, Сэм встретил бегущих хоббитов, среди которых был старик Норкинс и три его сына, Том, Дрол и Ник. Они преградили ему дорогу, размахивая топорами.
— Нет, это не бандит, — остановил сыновей старый фермер. — По росту хоббит, а одет странно. Эгей! — крикнул он. — Ты кто таков и почему тревога?
— Да это я, Сэм Гэмджи. Я вернулся.
Старый Норкинс подошел ближе и рассмотрел его.
— Вот так диво! — воскликнул он. — Голос Сэма и лицо Сэма, во всяком случае, не хуже, чем было. А вырядился так, что столкнулся бы с тобой на дороге и не понял бы, с кем имею честь… Ты, говорят, далеко путешествовал? Мы боялись, что ты уже неживой.
— А я вот живой, — ответил Сэм. — И господин Фродо тоже. Они все здесь. Поэтому и тревога. Они поднимают в Хоббитшире восстание. Надо прогнать бандитов и этого их Шефа. Прямо сейчас и выступим.