— Идем отсюда, — попросил он. — Если бы я знал, что тут творится, я бы этому Саруману мешочек с зельем кулаком в глотку вбил!
— Без сомнения, без сомнения! Но хорошо, что не вбил, а то я не смог бы вас приветствовать сегодня здесь! — раздался вдруг чей-то голос.
— И у порога появился Саруман, сытый и довольный. Глаза зло и нагло блестели. Он смеялся.
Фродо вдруг все понял.
— Шарки! — воскликнул он.
Саруман захохотал во весь голос.
— Ага, значит, ты уже слышал это имя? Так меня называли мои подданные еще в Исенгарде. Думаю, из уважения. Но ты, конечно, не ожидал встретить меня здесь?
— Нет, — ответил Фродо. — Хотя мог бы предположить что-то в этом роде. Гэндальф предупреждал, что ты еще способен на мелкое злодейство.
— Совершенно верно, — сказал Саруман. — И не только на мелкое. Мне было смешно смотреть на вас, недочеловеки несчастные, когда вы ехали в свите больших людей, такие напыщенные, такие довольные собой, мелочь пузатая! Вам казалось, что вся история уже завершилась счастливым концом и вам осталась веселая прогулочка до родного порога и сытая удобная жизнь. Можно было разрушить дом Сарумана и обречь его на скитания, но и мысли быть не могло, что кто-то тронет ваш собственный дом! А так не бывает! Хоть вас опекает Гэндальф…— Саруман фыркнул.— Да вы не знаете Гэндальфа. Как только его орудия выполнят работу, он их выбрасывает. А вы прицепились к нему, ходили с ним окружными дорогами, болтали; он тянул время, а вы его теряли. «Если они такие дураки, так я их опережу и проучу», — так я решил. Зуб за зуб. Задержись вы еще немного, да будь у меня побольше людей, я бы вас проучил. Да я и так много успел, вам жизни не хватит все починить и переделать! Вот мне и утешение после всех обид.
— Если ты находишь в этом утешение, жаль мне тебя Саруман, — сказал Фродо. — Но боюсь, что и утешение это только воображаемое. Сейчас уходи и больше никогда сюда не возвращайся.