Он сумел найти в себе силы встать и самому дойти до кровати; к утру слабость почти прошла. Он снова чувствовал себя нормально. Гораздо позже, рассказывая, как это было, Сэм вдруг обратил внимание на то, что это случилось шестого октября, ровно через два года после первого столкновения с Великой Тьмой в овраге под горой Заверть.
Время шло, начинался 1421-й год. В марте Фродо снова болел и только большим усилием воли сумел скрыть свое состояние от Сэма, которому хватало других хлопот. Двадцать пятого марта, ставшего отныне самым памятным днем для Сэма Гэмджи, Рози родила ему первенца.
— Прямо не знаю, что делать,— объявил Сэм, входя к Фродо.— Мы собирались дать ему имя Фродо, с вашего разрешения, а родился не он, а она. Вообще-то хорошая девчонка, как яблочко, к счастью, не в отца, а в мать. Но как ее назвать, теперь и не знаем.
— А чем тебе не нравится старый обычай, Сэм? — сказал Фродо.— Твою жену зовут Розой, вот и для дочки выбери название цветка, чего же лучше? У половины хоббитянок цветочные имена.
— Пожалуй, вы правы, господин Фродо,— ответил Сэм.— В наших с вами странствиях я слыхал много всяких красивых имен, но они не подходят для каждодневного употребления. А мой Старик говорит: «Дай,— говорит,— ей короткое имя, чтобы я его не обрывал на половину, когда захочу позвать». Но пусть даже оно окажется не самым коротким, лишь бы цветок был красивым. Малышка должна вырасти настоящей красавицей, это я, как отец, говорю.
Фродо минутку подумал.
— А как тебе нравится имя Эланор? Оно означает «Солнечная звездочка», помнишь золотые цветочки в траве Лотлориэна?
— Вы, как всегда, в самую точку, хозяин! — в восторге воскликнул Сэм.— Это как раз то, о чем я мечтал.
Маленькой Эланор было уже шесть месяцев, и лето 1421-го года подходило к концу, когда Фродо сам позвал Сэма к себе в кабинет.
— В четверг день рождения дяди Бильбо,— сказал он.— Сто тридцать один год, больше, чем было Старому Туку!