— Муж! — крикнул Пипин, сбрасывая сон.— Никакой я не муж, хоббит я, а не человек, и значит не воин — но если нельзя иначе, приходится воевать.
— Ни один воин не представился бы лучше,— сказал Ингольд.— Что это такое — хоббит?
— Невысоклик,— ответил Гэндальф и, заметив, как при этом слове изменились лица вокруг, добавил:— Нет, не тот, а его соотечественник.
— И друг,— добавил Пипин.— Еще с нами был ваш земляк Боромир; сначала он меня спас в снегах на севере, а потом защищал от множества врагов, и его убили.
— Молчи! — прервал его Гэндальф.— Эту печальную весть первым должен узнать его отец.
— Здесь уже обо всем догадались,— ответил Ингольд,— ибо были нам дивные знаки в последнее время. Раз так, спешите в Город. Повелитель Минас Тирита захочет поскорее выслушать того, кто принесет ему прощальные вести о сыне, пусть это даже не человек, а…
— Хоббит,— произнес Пипин.— Я немногим смогу помочь вашему Повелителю, но в память о храбром Боромире сделаю все, что в моих силах.
— Путь добрый,— сказал Ингольд.
Люди расступились перед Серосветом, который направился к узким воротам, открывшимся в стене.— Поддержи Денэтора и всех нас добрым советом в тяжкую минуту, Мифрандир! Хотя говорят, что ты приносишь одни печальные и грозные вести!
— Это потому, что я прихожу редко и лишь когда нужна моя помощь,— ответил Гэндальф.— Если хочешь выслушать мой совет, то я думаю, что уже поздно браться за починку стен вокруг Пеленнора. Грядет большая буря, и лучшей защитой будет ваша храбрость и надежда, которую я несу. Ибо у меня не только плохие вести. Бросайте молотки, пора точить мечи!