Дружина остановилась, и, наверное, не было в ней ни одного сердца, не дрогнувшего от страха, кроме сердца Леголаса, ибо эльфы не боятся людских призраков.
— Зловещие Ворота, — сказал Халбард. — За ними моя смерть. Я, несмотря ни на что, туда войду, но кони не хотят.
— Если мы пойдем, значит, и кони должны идти с нами, — сказал Арагорн. — Если нам удастся пройти сквозь Тьму, останется еще много гонов пути, каждая минута промедления на руку Саурону. За мной, вперед!
Он вошел в гору первым, и так сильна была его воля в эту минуту, что все дунаданы, как один, шагнули за ним, а их кони дали себя повести. Кони Следопытов сжились со своими хозяевами и готовы были привыкнуть даже к темноте подземелья, ибо чувствовали, что хозяева не колеблются. Только Эрод, конь из Рохана, задрожал, обливаясь потом, и заржал так, что его стало жалко. Леголас закрыл ему руками глаза и пропел несколько слов. Слова прозвучали ласково и печально. Конь успокоился, эльф пошел рядом с ним, и так вместе они вошли в гору. Последним остался Гимли. У него вдруг подогнулись ноги, и он рассердился на себя.
— Неслыханно, — пробурчал он. — Эльф идет в подземелье, а гном боится!
С этими словами он переступил порог. Но ему показалось, что ноги у него стали чугунными, и охватила его такая тьма, что даже он, Гимли сын Глоина, без страха измеривший глубочайшие подвалы мира, вдруг ослеп.
Арагорн в Дунгарском Укрытии запасся факелами и, идя впереди, держал один факел высоко над головой. Второй нес Элладан, шедший последним из Следопытов. Гимли, спотыкаясь, пытался от него не отставать. Он ничего не видел, кроме дымного пламени факела, но когда Дружина на мгновение останавливалась, ему казалось, что со всех сторон доносится шепот, приглушенный говор голосов на языке, которого он ни разу в жизни не слышал.
Никто на Дружину не нападал, никаких препятствий они не встречали, но с каждой минутой гному становилось все страшнее. Теперь он осознал, что на этом пути нет возврата назад, и понял, что за Дружиной шаг в шаг идет невидимая толпа, армия призраков во тьме.
Так они шли довольно долго, и вот Гимли увидел то, о чем потом ни за что вспоминать не хотел. Коридор, по которому они шли в темноте, с самого начала был довольно широк, а тут стены расступились еще шире, и Дружина вдруг оказалась в обширном зале. Здесь на гнома напал такой страх, что ноги чуть не отнялись. Далеко слева что-то заблестело, и Арагорн с факелом направился именно туда. Может быть, он хотел взять блестящий предмет?
«Как он не боится? — подумал Гимли. — В любой другой пещере Гимли сын Глоина первым побежал бы на блеск золота, но не здесь! Пусть оно лежит себе спокойно!»