— Кольчуги на твой рост не нашлось, — сказала Эовина, — ковать новую не было времени. Вот тебе крепкая кожаная куртка, пояс и нож. Меч у тебя есть.
Мерри поклонился, а она подала ему щит, похожий на тот, который взял Гимли, и тоже с гербом в виде Белого коня.
— Возьми это все, — сказала девушка. — Пусть тебе сопутствует военная удача. Здрав будь, Мерриадок! Думаю, что мы еще встретимся.
Вот так Король Рохана готовился вести войско на восток. Тьма сгущалась. Сердца людей бились тревожно, многие трепетали пред лицом Тьмы. Но это был народ сильный, верный своему Повелителю, поэтому почти никто не ворчал и не плакал, даже в лагере на Дунгаре, где оставались беженцы из Эдораса, женщины, дети и старики. Злая судьба досталась им, но они встретили ее стойко.
Быстро прошли два часа, и Король уже сидел в седле на белом жеребце, шкура которого лоснилась в полумраке. Феоден выглядел гордо и грозно, хотя его волосы, спадавшие из-под шлема, были белы как снег. Не один солдат, взглянув на него, воспрянул духом, видя, как он несгибаем и неустрашим.
На широком лугу за шумящей Ледянкой стояли в стройном порядке военные отряды, всего пятьдесят и пять сотен всадников в полном вооружении, за ними — несколько сот оруженосцев с легко нагруженными запасными лошадьми. Заиграла труба. Король поднял руку, и войско Рубежного Края двинулось в Поход.
Впереди ехали двенадцать гвардейцев из свиты Короля, лучшие воины и всадники, за ними сам Король, по правую руку от него — Эомер. Со своей сестрой Эовиной он простился на горе, в Укрытии, прощанье еще болью отзывалось в его сердце, но мысленно он уже был в пути. За Королем трусил Мерри на Корешке между двумя гондорскими гонцами, а за ними ехали еще двенадцать гвардейцев из свиты.
Сначала они миновали длинную двойную шеренгу солдат с суровыми непроницаемыми лицами. Когда строй почти кончился, Мерри обратил внимание на молодого, как ему показалось, всадника, не такого рослого, как остальные. Встретив взгляд светло-серых глаз, устремленных прямо на него, хоббит вдруг вздрогнул, ибо понял, что это лицо обреченного, который идет на верную смерть. И сердце его сжалось.
Войско ехало по серой дороге вдоль Ледянки, пенившейся в каменистом ложе, мимо деревенек Подгорной и Приречной, где из темных окон домов на них смотрели печальные женщины. Без музыки рогов, без звона арф и без песен начинался этот Великий Поход на восток, который потом славили в песнях многие поколения, и о котором были сложены такие слова:
Из Дунгарского лагеря утром туманным
С доблестным войском сын Фингла скакал.
В Эдорас он прибыл, столицу Рохана,
Старый град рохирримов во мгле лежал.
Не блестели крыши Двора Золотого,
Феоден прощался с вольными людьми,
Со своим Дворцом и своим престолом,
С пиршественным залом и лошадьми.
Взял он с собой непреклонную верность,
Позабыл о страхе, печаль прогнал с лица.
Судьба позвала Короля Феодена,
Свой долг он выполнил до конца.
Пять ночей и дней вперед он ехал,
За ним на восток дети Эорла шли:
Лесом Фириэн, степью Анориэна —
Шесть тысяч бойцов Рубежной земли.
Рок привел их в Мундур могучий,
Великую твердыню морских Королей.
Миндоллуин окутали грозные тучи,
И горела трава Пеленнорских полей.
Там коней и всадников Тьма поглотила,
Затих навеки топот копыт.
Многим судьба там глаза закрыла,
Лишь песня теперь о них говорит…