Тогда всадники еще раз развернулись полукругом и обратились лицом к неприятелю. И в это время раздались дикие крики. Линия огня слилась в сплошной поток. Появилась неприятельская конница. Ряд за рядом надвигались орки с факелами, дикие южане под красными знаменами что-то выкрикивали гортанными голосами, вражье войско росло, разливалось по долине, вот враги уже почти догнали гондорцев. И тут над ними в мутном небе с пронзительными криками закружились крылатые тени Назгулов, сеющие смерть.
Отступление сменилось паникой. Стройные ряды гондорцев сломались, люди в страхе разбегались, некоторые бросали оружие, другие, испуганно крича, падали ниц.
На стене Цитадели запела труба. Денэтор, наконец, выслал на прорыв вооруженный отряд. Солдаты, укрывшись под воротами и за стенами, только ждали сигнала. Это были все всадники, которых удалось собрать в городе. Они выскочили из укрытий, построились в ряды, галопом вылетели из ворот и с громким криком ринулись в атаку. Со стен их громко подбадривали соплеменники. Во главе конницы под голубым знаменем со знаком Лебедя скакал князь Дол Эмроса.
— Эмрос за Гондор! — кричали люди. — Эмрос к Фарамиру!
Вихрем вынеслись конники в степь, разделились, ударили по флангам вражьего войска, не дав ему окружить отступающих. Один всадник опередил всех, летя быстрее ветра, — это был Гэндальф на Серосвете. Сияние окружило его, голубые молнии сверкали из поднятой руки. Назгулы с пронзительными криками отлетели на восток, ибо их предводитель не прибыл еще, чтобы сразиться с белым огнем давнего врага.
Моргульские банды, ошеломленные внезапным нападением, рассыпались по полю, как искры, разнесенные ветром. Гондорцы помчались за ними. Добыча превратилась в охотника. Отступление завершилось кровавым пиром. Трупы орков и людей усеяли поле, над которым чадили брошенные факелы. Всадники во главе с князем Имрахилом погнались за врагами.
Но Денэтор не позволил им далеко отходить. Враг был отбит и остановлен, но с востока подтягивались новые огромные силы. Снова запела в крепости труба, призывая к возвращению. Гондорцы сдержали лошадей. Под защитой всадников пешие пограничники построились и пошли четким маршем в сторону города. С высоко поднятыми головами вошли они в ворота под громкие крики горожан, гордых мужеством земляков. Но радость тут же омрачилась печалью. Сильно поредели ряды вернувшихся. Фарамир потерял треть войска. Где же он сам?
Он появился последним. Все его солдаты уже прошли под арку ворот, когда под голубым знаменем в них въехал со своими рыцарями князь Дол Эмроса, обнимая лежащее перед ним поперек седла тело племянника, Фарамира сына Денэтора, вывезенное с поля боя.
— Фарамир! Фарамир! — плача, кричали собравшиеся на улицах люди. Он не мог им ответить. Толпа провожала его по крутым улицам до самой Башни, до дома его отца.
Когда Назгулы разлетались перед Белым Всадником, Фарамир бился с гигантским воином из Харата, и в этот момент в него полетела стрела. Сын Денэтора пал на землю. Только яростная атака Дол Эмроса спасла его от диких южан, которые обязательно добили бы раненого красными саблями.