Я отослал сына без доброго слова, без благословения, на бессмысленную гибель. Вот он лежит передо мной, по его жилам растекается яд. Нет, нет, каков бы ни был исход этой войны, мой род угаснет, кончится династия Наместников. Жалкие самозванцы будут управлять остатками народа королей, племя рассеется в горах, пока не вымрут последние гондорцы.
К дверям Башни то и дело подходили люди, прося, чтобы Повелитель вышел и отдал распоряжения.
— Нет, я не выйду, — отвечал Денэтор. — Я должен быть около сына. Может быть, перед смертью он заговорит. Смерть близко. Слушайте, кого хотите, хоть Серого Безумца. Я останусь здесь.
Так Гэндальф стал командующим отчаянной обороной столицы Гондора. Везде, где он появлялся, люди веселели и ненадолго забывали об угрозе Крылатых Теней. Старый маг, а вместе с ним князь Дол Эмроса Имрахил в сверкающем вооружении без устали меряли ногами дороги от Цитадели до Ворот, с севера на юг и вдоль стен города. Князь и его рыцари сохранили облик настоящих нуменорцев. Видя их, люди шептали: «Правду говорят старые легенды, что в жилах этого племени течет эльфийская кровь. Когда-то соплеменники Нимродэли долго жили в тех краях». И часто кто-нибудь начинал напевать строфы песен о Нимродэли или о чем-нибудь другом, звучавшие над Великим Андуином в давно забытые годы.
Но когда Гэндальф с князем уходили, тень снова наваливалась, сердца стыли, гондорское мужество рассыпалось в прах.
Так прошел день тревоги, и наступила ночь отчаяния. В нижнем ярусе города теперь постоянно пылали пожары, гарнизон первой стены во многих местах был отрезан от своих и не имел возможности отступить. На нижних постах мало кто выдерживал, большинство солдат перебежало на вторую стену.
Тем временем в тылу враги спешно навели временные мосты через Андуин и в течение целого дня переправляли по ним войска и военные машины. Около полуночи начался штурм крепости. В линии огня были сделаны хитрые проходы, через которые вперед вышли первые нападающие. Солдаты Мордора шли нагло, задрав головы, беспорядочной плотной кучей, не обращая внимания на потери. Они подошли на расстояние, с которого можно было кинуть камень, и остановились. На нижней стене города почти не осталось людей, способных нанести врагам существенный урон, хотя в отблесках огня они представляли собой хорошую цель, а Гондор некогда славился искусством своих лучников. Обнаружив, что осажденный город теряет боевой дух, невидимый полководец бросил в бой свои главные силы. Огромные стенобитные башни, заранее построенные в Осгилиате, медленно двинулись во мраке к городу.
Снова в двери Белой Башни застучали гонцы, и так настойчиво, что Пипин впустил их в покои. Денэтор медленно отвел взгляд от лица Фарамира и молча посмотрел на вошедших.
— Первый ярус горит, — сказали они. — Как ты распорядишься дальше? Ты — наш Повелитель и Наместник. Не все хотят подчиняться Мифрандиру. Люди бегут со стен, оставляя их без защиты.
— Ну и что? — ответил Денэтор. — Глупцы! Если мы все равно сгорим, не лучше ли сгореть сразу? Возвращайтесь в огонь. Что я? Я сам сооружу свой костер и взойду на него. На костер! У Денэтора и Фарамира не будет гробниц. Мы сгорим, как короли народа идолов до прихода западных кораблей. Запад гибнет. Возвращайтесь в огонь.