— Трон? — повторил ошеломленный Пипин.
— Да! — ответил Гэндальф.— Если до сих пор ты брел по свету с заткнутыми ушами и спящим разумом, то пора просыпаться, наконец!
И маг постучал в дверь.
Дверь открылась, но как — Пипин не понял. Он увидел огромный зал. Свет шел из высоких окон в боковых нефах, отделенных от средней части рядами стройных колонн из цельного черного мрамора. Капители колонн распускались вверху дивными цветами и листьями, из которых выглядывали странные звери, вырезанные искусными мастерами. Огромные своды потолка блестели золотом и многоцветной узорной росписью. В длинном зале не было ни занавесей, ни мебели, ничего мягкого, ничего деревянного, только между колоннами стояли молчаливые и холодные статуи из камня. Пипину вдруг вспомнились каменные Аргонаты, и он проникся к этим давно умершим Королям тревожным уважением.
В глубине зала на возвышении с многими ступенями стоял высокий трон под мраморным балдахином, имевшим форму шлема с короной. За ним сверкало драгоценными камнями резное изображение цветущего дерева. Трон был пуст. Но на самой нижней ступени, которая была шире остальных, стояло гладкое черное каменное кресло, и в нем, опустив голову, сидел старик. В руке он держал белый жезл с золотым набалдашником. При появлении гостей он не шевельнулся и не поднял век. Маг и хоббит медленно приблизились и остановились в трех шагах от кресла. Гэндальф произнес:
— Привет тебе, Денэтор сын Эктелиона, Наместник и Правитель Минас Тирита! В черный час я пришел к тебе с вестями и советом.
Только теперь старик поднял тяжелый взгляд на вошедших. Хоббит увидел гордое точеное лицо цвета слоновой кости, длинный орлиный нос, глубоко посаженные темные глаза. Лицо напомнило Пипину скорее Арагорна, чем Боромира.
— Ты прав, Мифрандир, это Черный Час,— сказал старец.— Являться в такие часы — твой обычай. Многое предсказывает нам, что скоро решится судьба Гондора; это общее горе, но горе в моем сердце сейчас еще чернее. Мне сказано, что ты привел свидетеля гибели моего сына. Это он?
— Да,— ответил Гэндальф.— Это один из двух свидетелей. Второй остался при Короле Феодене и вскоре тоже прибудет. Как видишь, это невысоклики, но ни тот, ни другой не являются тем, о котором сказано в Предсказании.
— И все же невысоклик, — мрачно проговорил Денэтор.— Не тешит мне слух это слово с тех пор, как проклятое Предсказание нарушило покой моего двора и толкнуло сына в безумный поход, где он нашел смерть. Мой Боромир! Как нам сейчас его не хватает. Не он, а Фарамир должен был идти вместо него.