Они вошли в Дом Наместников и здесь поставили ложе с раненым Фарамиром.
Со страхом осмотревшись вокруг, Пипин увидел длинный сводчатый зал, единственным украшением которого были колеблющиеся тени на матово-черных стенах. Хоббит разглядел ряды резных мраморных столов, на каждом из которых лежал, будто во сне, человек со сложенными на груди руками, с каменной подушкой под головой. Только один, ближайший большой стол был пуст. На него, по знаку Денэтора, переложили Фарамира. Затем отец лег рядом с сыном, слуги накрыли их обоих покрывалом и встали вокруг, склонив головы над ложем смерти.
Глухим голосом Денэтор произнес:
— Здесь будем ждать. Не надо звать бальзамировщиков. Принесите сухого дерева, обложите нас бревнами, облейте все маслом. Когда я подам знак, бросьте в костер факел. Таков мой приказ. Больше ничего мне не говорите. Прощайте!
— Прости, Повелитель, но сейчас я должен тебя покинуть! — вскрикнул Пипин, повернулся кругом и в панике убежал из Дома Смерти.
«Бедный Фарамир! — думал он. — Надо немедленно найти Гэндальфа. Бедный Фарамир! Ему-то уж, точно, нужны лекарства, а не слезы. Куда бежать за Гэндальфом? Ох, наверное, туда, где самая драка. И у него, наверное, нет времени для умирающих и сумасшедших».
У выхода хоббит остановил одного из слуг:
— Твой господин не ведает, что творит, — пытался он его убедить. — Подождите, не спешите выполнять приказ. Не поджигайте костер, пока Фарамир жив. Подождите Гэндальфа.
— Кто правит в Минас Тирите? Наш господин Денэтор или этот серый бродяга? — ответил слуга.
— Кажется, именно Серый бродяга и никто, кроме него, — бросил Пипин и пустился со всех ног по крутой тропе вверх.